Унесенные Интернетом - Лена Филиппова

– А! Эти? – засмеялась Ольчик. – Я их тоже заметила. У них еще одни пляжные тапки на двоих.

– Упс! А как же размер? – удивилась я.

– А ты на нее посмотри, – объяснила Ольчик. – Она же как небольшой коник.

В это мгновение к товарищам с одеялом подкатилась бабка в шляпе с огромными полями. Ничего себе шляпец, подумала я. Где она такую взяла? Просто пляж уникомов каких-то! Куда мы попали?

Словно читая мои мысли, Ольчик сказала:

– Столько людей странных. Я даже удивляюсь: куда мы попали?

– Знаешь, странность вообще понятие относительное, – начала я рассуждать вслух. – Может, мы с тобой тоже кому-то кажемся странными. Вот голопопики, например, посмотрят на нас и подумают: «Во дуры, полотенца с собой привезли, когда в номере плед есть!»

С такой умной мыслью Ольчик не могла не согласиться.

Я решила: надо во что бы то ни стало терпимее относиться к людям, даже если они кажутся тебе странными. Однако моя решительность рассеялась, когда мы возвращались с пляжа в отель. По пути в номер мы увидели почти голого мужика, который прятался за колонну.

– Фу! Наглость какая – в трусах по отелю бегать! Что за воспитание! – возмутилась я.

Тут же мимо нас прошествовал другой мужик – на этот раз хотя бы завернутый в полотенце.

– Прогресс, – заметила Ольчик.

– Не говори. А тот так до сих пор за колонной и стоит. Пойдем отсюда быстрее. Не будем его смущать, – отозвалась я.

За ужином нашествие странных людей продолжилось. Мало того что мы встретили утренних товарищей с одеялом, так наш столик еще и оказался рядом со столиком другой интересной парочки – бабки и деда. Бабка, видно, потеряла счет годам (а ей было минимум шестьдесят пять): на ней был топик с голым животом, обтягивающая юбка в цветочек и ярчайший макияж. Эдакий имидж воинствующей ведьмы. Дед же являл собой полную противоположность жене – типичный божий одуванчик в очках и с аккуратной седой бородой. Несладко ему, наверное, с такой деловой женой...

Еще за ужином мы с Ольчиком заметили, что в отеле очень много мам с дочками. Мамы с дочками вообще особая категория отдыхающих. Если дочке уже хорошо за двадцать, мама старается завести как можно больше знакомств – надо же ребенка замуж выдать. Если дочке меньше двадцати, мама таскает ее на все мыслимые и немыслимые экскурсии – надо же крошку образовывать. В любом случае дочке не позавидуешь.

Не успели мы с Ольчиком приземлиться со своими тарелками за столик, как нашим взорам представилась чудная картина: бабка уже заглотила весь ужин и проорала деду, чтобы он дожевывал быстрее и что ждать его она не собирается. Сказано – сделано. Через секунду и след ее простыл. Дедок остался за столом в гордом одиночестве.

– А ты говоришь, мы с тобой странные, – прошептала Ольчик.

– Я уже ничего не говорю. Слов не осталось. Может, лучше про мужиков поговорим? – с надеждой спросила я. – Ну пожалуйста.

– А что, больше уж и поговорить не о чем? – насупилась Ольчик. – Вот я сейчас «Мысли» Шопенгауэра читаю, столько идей интересных.

– Я это уже прочитала, – кисло произнесла я. – Ох и достается от него нам, женщинам! Ты просто еще до того места не добралась. Поэтому, чтобы ему отомстить, предлагаю посплетничать про парней. Ты все-таки думаешь, я неправильно поступила?

Тут уже Ольчик не могла уйти от ответа.

– Так как ты никакими обязательствами с Эдиком не связана, ты свободна и можешь встречаться с кем хочешь и делать что хочешь. Я так считаю. Другое дело, что ты Саше морочишь голову, а это плохо.

– Что вы с Линкой так за Сашу переживаете?

– Да просто он человек хороший. А ты себе забила голову всякой ерундой. Даже слушать тебя не хочется, честное слово! – в сердцах воскликнула Ольчик. – Такое ощущение, что тебе лет пятнадцать.

– И это мне говоришь ты? – искренне удивилась я. – Да это ты всю жизнь витала в облаках! Тебе просто повезло, что ты Андреаса встретила.

– Тебе тоже повезло, только ты слепа и этого не видишь. И если ты считаешь, что я слишком наивна и что я не заслуживаю счастья, то я даже не знаю, что и сказать. Пойду-ка я лучше наверх. – Она бросила на стол салфетку и ушла.

Вот те на! Как же это я забыла, что Ольчик у нас очень обидчивая. Как бы там ни было, я, как и дедок, осталась за столом одна. Я прекрасно знала, что через пару часов, а в крайнем случае к завтрашнему утру она сдуется, если сейчас к ней не приставать. Поэтому я решила одна прогуляться вдоль берега и полюбоваться морем.

Море никогда не может надоесть. В нем тысячи разных цветов и оттенков, которые человеческий глаз даже не способен различить. Оно меняется с каждой секундой. Утром оно лазорево-голубое, ласковое, обволакивает тебя шелковыми волнами... А вода такая кристально чистая, что, куда бы ты ни заплыла, повсюду видны стайки снующих туда-сюда маленьких серебристых рыбок.

Днем же, когда море золотится в лучах яркого полуденного солнца, у берега колеблется зеленоватая бирюза. Такого цвета я не видела нигде, разве что в фильме «Голубая лагуна». Смотришь дальше, а там островки воды глубокого, насыщенного цвета перемежаются с небесно-голубым. Один миг – и все меняется местами.

Море живет своей жизнью, оно дышит, играет, радуется, сердится, а иногда плачет. Когда небо пронизывают слепящие лучи дневного солнца, море, как и мы, люди, благодарно ловит их и посылает солнцу в ответ мириады маленьких искорок... Вряд ли это можно описать словами, поэтому я решила, что надо как можно больше фотографировать. Я ведь не Айвазовский и не умею рисовать, но мне хотелось увезти с собой хотя бы кусочек золотисто-бирюзового моря и немного летнего тепла...

Так я шла вдоль берега, восхищаясь бесконечным морем и размышляя о своих любовных приключениях. Какой будет наша с Эдом встреча? Испытаю я разочарование или, наоборот, буду приятно удивлена? А как же Саша? Я не хочу, чтобы он встречался с супер-Надечкой! Нет, я смогу все решить, когда увижусь с Эдом. Я сразу пойму, ошиблась я или нет и можем ли мы быть вместе...

Мои размышления прервало пиликанье мобильника. «Ну как тебе Хорватия? – интересовался Эд. – Как море, солнце? Не могу дождаться, когда мы наконец встретимся».

Когда я вернулась в номер, Ольчик уже спала. Очень хорошо, подумала я. Завтра она проснется, и все обиды будут забыты.

Следующим утром мы, как всегда, отправились на пляж. Ольчик всю дорогу демонстративно молчала, но я видела, что она уже не дуется и молчит только для того, чтобы я первая заговорила.

Однако когда мы дошли до пункта назначения, она не смогла скрыть удивления, когда ее взору открылось нечто странное.

– Смотри! Все раздевалки плавают в воде!

– Не иначе как жуткая немецкая собака поработала, – предположила я.

Ольчик мою шутку не оценила.

– Нет, это явно вандалы поработали. А как же я буду переодеваться?