Унесенные Интернетом - Лена Филиппова

В аэропорту Ольчика встречал папа. Меня никто не встречал. Никого из родных мне беспокоить не хотелось, и уж тем более не хотелось напрягать Сашу.

Саша, хотя и не прислал ни одной эсэмэски, отметился у меня на автоответчике. Я включила прослушивание сообщений и пошла кормить Гошку, которого только что забрала у соседки.

«Привет... Ненавижу разговаривать с автоответчиком, тупо как-то себя чувствую при этом, – вещал Саша. – Я забыл спросить, когда ты прилетаешь. Ну... чтобы тебя подбросить. В общем, как будет настроение... звони. Пообщаемся. Еще я хотел сказать... Да нет, потом. Пока. Созвонимся».

Хотел подбросить... Тоже мне! Эсэмэски, что ли, писать не научился! Ничего, скоро прилетает мой Принц на белом самолете. «Должно же и мне когда-то повезти», – подумала я и пошла разбирать вещи.

* * *

День приезда Эда неумолимо приближался. Накануне этого знаменательного события я посетила парикмахерскую, купила себе новое красивое платье и даже разорилась на новые туфли – надо же поразить его своей неземной красотой! Единственным, что омрачало предстоящую встречу, был тот факт, что он собирался приехать со своей двоюродной сестрой. И расстаться с ней даже на один день ему не представлялось возможным. Как бы там ни было, я решила, что не позволю какой-то незнакомой девице испортить мне такой день и что я, наоборот, использую эту ситуацию себе во благо, продемонстрировав наше традиционное русское гостеприимство и безупречные манеры.

За это время мне представилась возможность подработать на выставке домашнего текстиля. В общем-то я работаю там каждый год – меня приглашают знакомые, чтобы я представляла их фирму. Фирма, собственно говоря, турецкая, но директор ее полька. Каждый год она приезжает в Москву на выставку со своим сыном – наполовину турком, естественно. Он помогает ей эту самую выставку организовывать. И каждый год этот сынок представляется мне разными именами. Два года назад его звали Насиб, год назад – Саид, ну а на этот раз он выбрал имя Гюнлюм. Не иначе как парень подрабатывает в турецких спецслужбах. Как бы там ни было, каждый год, приезжая, он задает мне один и тот же вопрос: «У тебя есть парень?» А я каждый год говорю, что есть. Короче говоря, это напоминает диалог слепого с глухим.

В этом году мне особенно не повезло: сама директриса не приехала, а прислала вместо себя своего отпрыска. Надо сказать, отпрыск воображал, что он хорошо говорит по-русски, потому что окончил небезызвестный Лумумбарий, однако свои возможности он явно переоценивал, так как путал элементарные слова типа «фирма» и «ферма». Поэтому на стенде мне приходилось не только регистрировать посетителей и записывать их предложения и пожелания, но еще и работать переводчиком.

В первый день я отправилась на выставку с чувством воодушевления. Но когда я поняла, что мне придется этому уродцу еще и кофе носить, мой энтузиазм заметно поубавился. Более того, каждый раз, когда нашей продукцией интересовался какой-то симпатичный иностранец, с которым я пыталась пообщаться по-английски, Гюнлюм (он же Насиб, он же Саид) подбегал и вопил:

– Не смей с ним разговаривать! Ты выдаешь секреты нашей фермы!

Интересно, какие секреты могут быть у фермеров? Нет, даже если серьезно, то какие секреты могут быть у производителей постельного белья? Видно, мне этого никогда не понять.

На второй день работы на выставке, кроме подношения кофе, от меня еще потребовалось бегать в ближайший магазин за плюшками для Гюнлюма (или Насиба, или Саида).