Любовница короля - Роз Медоуз

«Мой дорогой де Винси!

Я не нахожу слов, чтобы выразить Вам, какой громадной жертвой считаю расставание с прекрасной и верной спутницей моей жизни, с коей мы прожили вместе почти двадцать восемь лет… Дружба, рожденная за эти долгие годы близости, никогда не утратит для меня своей глубины и значения. Ничто на свете не может заменить тех чувств, которыми мы умели утешать друг друга. Теперь, когда эта прекрасная женщина оказалась в одиночестве, мне бы хотелось, чтобы наши друзья не забывали о ней, навещали ее при любой возможности, познакомили со своими женами… одним словом, старались всячески поддержать и утешить ту, чья поддержка и утешение были неоценимыми для меня все эти годы. Доживи я до возраста Мафусаила, все равно не смог бы считать свой долг искупленным. Сейчас Жюли вернула себе свое семейное имя, зовется теперь графиня де Монжене и проживает в отеле „Святая Альдегонда“ на улице де Гренель, 116 в Париже».

Долгое время Жюли отказывалась видеться с кем-либо. Но когда объявился маркиз де Пермангль, озорной огонек мелькнул в ее глазах. Значит, он жив! Ему все-таки удалось вырваться из рук «мадам Гильотины»!

Жюли приказала служанке поскорее нести новое платье и новый модный парик. Она критически разглядывала себя, стоя перед зеркалом. Не потому, что хотела вновь очаровать бывшего любовника, а скорее просто гадала, узнает ли он ее в почти шестидесятилетней, располневшей даме с выражением неизбывной печали на лице.

А еще через некоторое время она присела в реверансе перед дородным, осанистым господином, чье лицо также говорило о множестве перенесенных страданий.

— Сэр, я искренне благодарна вам за визит…

— Это герцог Орлеанский дал мне…

— Но… где вы были все эти годы? Я слышала, вас арестовали…

— Да, я полтора года находился в тюрьме «Ле Карм» в ожидании казни…

— Как же вам удалось бежать?

Он пожал плечами:

— Просто повезло. Один мой хороший друг… хотя и революционер… увидел мое имя в списке подлежащих казни и вывел меня через потайную дверь.

— Благодарение Святой Деве-заступнице! Но зачем же вы покинули безопасную Малагу?

— А зачем человек вообще возвращается на родину?.. Но вы, милая леди… как живете вы? Я немало наслышан о ваших великих печалях.

— И надеюсь, о долгих годах моего счастья тоже? — спокойно заметила Жюли.

— О, конечно, мадам… Ведь благодаря им вы теперь находитесь в столь горестном положении…

— Расскажите мне о себе, — поспешила перебить его Жюли.

— Ну, во-первых, я теперь женат, имею сына…

— Вот как? В таком случае искренне счастлива за вас… и за вашу жену…

— С вашего позволения, мадам, мне бы хотелось познакомить ее с вами.

— Что ж, я была бы рада.

Визит Филип-Клода положил конец затворничеству Жюли. Она начала принимать посетителей, выезжать в свет и даже устраивать приемы.

Вскоре новая печаль постигла Жюли — скончалась ее сестра. Некоторое время Жюли пребывала в нерешительности, не зная, как жить дальше. Ее все чаще посещала мысль вернуться в Канаду к своим старым друзьям де Салабери. Она все еще пребывала в нерешительности, когда пришло известие о том, что у Эдуарда родилась дочь. Вместе с этой новостью к Жюли вернулись сердечная боль и горечь. Она корила себя за эти чувства, поскольку в глубине души желала Эдуарду только счастья. Ему досталась нелегкая судьба, и на своем веку он перенес немало страданий. Может, хотя бы теперь облака над ним развеются.

Шарль-Бенжамен, живущий теперь в Париже, принес ей скорбную весть — Эдуард, герцог Кентский, скончался. Стены комнаты завертелись вокруг нее словно вихрь. Жюли попыталась встать со стула, потом чьи-то сильные руки подняли ее и перенесли на постель. Очнувшись, Жюли изумленно посмотрела на Шарль-Бенжамена, потом все припомнила и разразилась горькими рыданиями. Теперь ей больше никогда не увидеть Эдуарда! Она не признавалась себе в этом раньше, но одной из причин, удерживающих ее от возвращения в Канаду, была мысль, что Атлантика разлучит их окончательно. До сих пор она могла тешить себя надеждой, что когда-нибудь увидится с милым герцогом, но теперь он ушел навсегда. Будь проклята эта германская фрау! Разве могла она знать, как нужно заботиться о нем?! Газеты писали, что Эдуард страдал от простуды… И что предприняла эта женщина? А Эдуард конечно же говорил: «Не волнуйся, это всего лишь простуда». Уж она-то вылечила бы его! Уж кто-кто, а она прекрасно умела справляться с простудами. Боже! Ну конечно же ясно, что убило его! Эта его беспомощная бестолковая жена позволила врачам сделать супругу кровопускание. Вот что погубило его! Ведь Эдуард ненавидел кровопускание, говорил, что оно отнимает у человека последние силы…

«Ах, mon cheri… mon вme… Как я любила тебя!.. И каким пустым будет теперь для меня этот мир!»

А через несколько недель Жюли получила письмо от Марии Фитцхерберт. Мария тоже была глубоко потрясена случившимся. Не считая единственного визита Эдуарда, она не виделась с ним и даже толком ничего о нем не слышала.

Мария подозревала, что во всем виновата герцогиня — чрезвычайно заносчивая надменная прусская принцесса, считающая ниже своего достоинства общаться с брошенной любовницей. Кроме того, поговаривали, что она верховодила в доме. Бедный Эдуард! Ведь он не привык, чтобы им командовали. Но хуже всего было то, что, несмотря на возросший на шесть тысяч фунтов годовой доход, финансовые трудности стали душить его с еще большей силой. Эдуард жил с молодой женой на континенте, пока не подошел срок рождения ребенка. И только тогда вернулся в Англию — чтобы младенец мог родиться там.