Одно воспоминание Флоры Бэнкс - Эмили Барр

— Видишь ли, она живет вдали от города, в доме на другом берегу. Она там работает и приплывает на весельной лодке в университет. Лодка весельная. Насколько я понимаю, Дрейк бо́льшую часть времени проводит там.

— Значит, я видела его вчера вечером! Я видела! В лодке!

— Да, Флора. Ты его видела.

Я глотнула кофе. Я видела Дрейка. Я сделала то, ради чего приехала сюда, — нашла Дрейка. Я бродила по городу, пока не нашла его. Мне едва удавалось сдерживать радость. Я глупо улыбалась. Я коснулась лица руками, чтобы это проверить. И вот эта женщина сказала мне, куда пойти, чтобы увидеть любимого.

— Она живет на другом берегу?

— Да. Судя по всему, Лонгиир недостаточно далек для нее! Там всего один дом. Если встанешь на пирсе, то увидишь его.

— То есть Дрейк сейчас там?

— Девочка моя, не надо. Мы позвоним Наде и устроим так, чтобы Дрейк пришел сюда и поговорил с тобой. Если твой отец должен приехать, я так понимаю, вашу встречу надо устроить до твоего отъезда, иначе ты снова сюда вернешься, чтобы найти его, верно?

— Возможно.

— Ты завтракала?

— Нет. Может быть, мне сходить и принести нам что-нибудь?

Хенни всмотрелась в мое лицо. Каким бы ни был экзамен, я, кажется, его сдала.

— Иди, конечно. — Она протянула мне деньги. — Сходи в супермаркет на площади, он напротив паба. В кондитерском отделе возьми какие-нибудь пирожные, ладно? Может, захватишь еще и молоко? Если ты добралась сюда из Англии, полагаю, сможешь принести продукты из магазина.

Я написала на бумажке: «Пирожные и молоко. Хенни. Магазин». Большинство надписей стерлось с моей руки, поэтому я записала все еще и на ней.

— Спасибо, Хенни. Вы очень добры ко мне.

— Возвращайся, и мы придумаем, как сделать так, чтобы Дрейк пришел сюда и увидел тебя. Я обещаю, что устрою это.

— Я быстро.

Я взяла сумку, сунула в нее блокнот и листок с записями и вышла из магазина. Я повернула направо в сторону площади и послушно направилась к супермаркету, но развернулась и продолжила идти по дороге, параллельной той, на которой стоял магазин Хенни.

А потом я побежала. Мне было неприятно так поступать — Хенни была очень добра ко мне, но она сказала, где найти Дрейка. У меня нет выбора: я должна добраться до того дома, прежде чем меня разыщет полиция.

За те несколько часов, что я прождала Хенни у магазина, я перечитала переписку с Дрейком, потому что она была распечатана и лежала в моем блокноте. Мне удалось скрыть от Хенни, что я сгораю от любви. Дрейк существовал на самом деле. Он поцеловал меня на пляже, а потом писал мне потрясающие электронные письма. Он действительно был здесь, и я точно знала, в каком доме он находился в эту минуту.

Он написал: «Это был лучший поцелуй в моей жизни, и я не могу выбросить тебя из головы».

Он написал: «Я провел больше времени, чем ты можешь представить, представляя тебя обнаженной».

Он написал: «Твое тело совершенно. Я знаю, что это так».

Он написал: «Я люблю тебя».

Я люблю его, и он любит меня. Даже если у него есть девушка, я все равно хочу встретиться с ним, вдохнуть воздух, которым он дышит, заглянуть ему в глаза. Мне хотелось дотронуться до него кончиками пальцев. Мне хотелось коснуться его лица, волос. Мне хотелось ощутить его запах. Я не могла вернуться домой, не сделав этого.

Я побежала на пирс. Солнце ярко светило, легкие и беззаботные облака танцевали на небе, двигаясь за горизонт.

Лодки были привязаны к деревянному пирсу толстыми канатами. Мужчина в голубом рабочем комбинезоне был чем-то занят на большой лодке. Он улыбнулся мне и поднял руку в знак приветствия. Я помахала в ответ и попыталась быстро сообразить, что делать дальше. Я должна двигаться вперед.

Хенни сказала, что только этот дом можно увидеть с пирса. Он стоял на другом берегу, чуть левее. Я подумала, что уже видела его раньше. Я села, достала блокнот и быстро нацарапала записку: «Простите, я взяла вашу лодку. Я ее не украла и обязательно верну. Вот деньги за аренду».

Я уверенно подошла к самой маленькой весельной лодке, привязанной в углу деревянной конструкции, и положила записку и деньги под камень рядом. Я легко отвязала канат, словно имела на это право: он был всего лишь намотан на металлическую штуку на пирсе. Я не знала, что делать дальше, поэтому спустилась в лодку и бросила в нее канат. Лодка покачнулась, но не перевернулась.

Весла оказалось не так-то легко достать, и, разумеется, я понятия не имела, как ими пользуются. Однако мне удалось воткнуть их в металлические штуки на бортах.

В ярком свете арктического солнца я пустилась в путь по сверкающей воде, чтобы найти любовь моей жизни. Что бы ни случилось потом, я увижу Дрейка, и это все изменит.

Мужчина на берегу что-то крикнул, но я не обернулась. Должно быть, я умела грести, потому что мои руки знали что делать. Наклоняясь назад и вперед, я разрезала веслами гладь воды и двигалась к цели.

Происходящее казалось нереальным, но я верила, что все это — правда. Я плыла к Дрейку, и окружающий мир сжался до размеров лодки. Это я, Флора, которая наконец стала храброй.

Солнце слепило меня с правой стороны. Как только город, лодки, мужчина и механизмы остались за спиной, я сделала над собой усилие и забыла о них. Две птицы плыли рядом со мной какое-то время. Они были крошечными, и я узнала их по фотографиям, но не вспомнила, как они называются. Они были черно-белые, гладкие и блестящие, с изогнутыми клювами с желто-красными полосками. Они ловко неслись к берегу. Они ненадолго садились на воду, а потом снова взмывали в воздух, используя поверхность воды как взлетную полосу. Мне нравились их черные спины, белые головы, красные полосы на клювах. Они стали моими друзьями. Я видела их в книгах, когда была маленькой.

Я поцеловала Дрейка, мы писали друг другу самые страстные и замечательные электронные письма в любом из возможных миров. Он любил меня тогда — будет любить и теперь.

Я гребла неправильно. Я вдруг сообразила, что лучше сидеть спиной к Дрейку, к его дому. А я гребла лицом вперед, желая видеть цель моего путешествия. Это не работало, и мои руки уже кричали от боли. Я пересела и развернула лодку так, чтобы оказаться лицом к городу, специально не замечая двух фигур, машущих мне с пирса.

Так грести оказалось намного легче, и я гадала — занималась ли этим раньше? Рядом на воду сели птицы, их стало больше. Пара птиц какое-то время составляла мне компанию.

— Спасибо, — сказала я им. Тупики. Они называются тупики. Я вспомнила их и пришла в восторг. — Спасибо, тупики.

Они говорили мне: «Добро пожаловать».

Дрейк там, впереди. Я гребла по сверкающей воде к Дрейку Эндриссону, любви всей моей жизни.

Я дотащила лодку до края покрытого снегом склона и оставила ее рядом с другой. У меня горели руки, но это была приятная боль.