Одно воспоминание Флоры Бэнкс - Эмили Барр

— Смотрите.

Я не понимала, кому протянуть связку бумаг. В конце концов я отдала их Дрейку, потому что они были от него. Надя втиснулась рядом с ним на диван, поэтому я подвинулась, чтобы освободить место. Дрейк не занял появившийся промежуток — туда пересела Надя.

Мой Дрейк, любовь моей жизни, не хотел сидеть рядом со мной.

Дрейк читал свои собственные слова, испытывая неловкость, потом отдал листы Наде, встал и принялся ходить по комнате. Я больше не могла смотреть на него. Я не знала, что думать. Я понятия не имела, была ли на вечеринке женщина по имени Лили или Дрейк говорил то, что его устраивало. Ведь он знал, что никто на свете не поверит истории, которую я помню.

Надя читала каждое слово.

Дрейк открыл компьютер.

— Смотри, — сказал он, — адрес электронной почты на твоих письмах не мой. Твои письма отправлены с адреса [email protected]. Мой адрес электронной почты, он… — Его глаза метнулись ко мне, потом в сторону… — в Google. По-моему, Hotmail давно никто не пользуется, верно?

— Да, — негромко подтвердила Надя, обращаясь ко мне. — Это не обычный адрес Дрейка, но… — Она пристально посмотрела на него, — если ты это написал, то все нормально. Мне действительно все равно. Но мне не все равно, если ты связался с больной на голову девушкой. Вот это меня бы очень сильно волновало.

— Я не писал их. То есть, ну ты же знаешь, что я никогда не был на спутниковых тарелках, так? Я не написал ни единого слова в этих письмах.

— Кто тогда? — спросила я. Я выпила бренди, который мне дала Надя, и встала. Я была вне себя. — Посмотри на них. Они существуют. Я приехала сюда, в это холодное место, из-за этих писем. Они для меня — все. Они изменили мою вселенную. Я приехала сюда, чтобы найти тебя. Ты сказал: «Если бы ты была здесь, все было бы иначе». Что ж, я здесь. Я знаю, что ты не хочешь видеть меня, но ты не можешь просто лгать, лгать и лгать мне в лицо. Все лгут, кроме Джейкоба, и этого не остановить. Эти письма настоящие. Смотри, я тебе покажу. Они в моем почтовом ящике, в папке «Входящие».

Я подошла к его компьютеру. От ярости меня трясло. Пальцы дрожали. Я села на стул, особый такой стул, без спинки.

Я поднялась к потолку и смотрела на себя сверху. Мои пальцы барабанили по клавиатуре. Надя встала с дивана, подошла ко мне и встала за спиной рядом с Дрейком. Он попытался взять ее за руку, но она отошла от него. Надя перестала относиться к нему по-дружески.

Он посмотрел на экран и застыл.

Она посмотрела на экран и застыла.

Я вернулась в свое тело и тоже смотрела на экран. Я изо всех сил старалась не застыть так же, как они.

— Смотрите, — сказала я, хотя знала, что что-то не так. Я слышала дрожь в своем голосе. — Смотрите, вот они. Письма. Все здесь.

Я смотрела на папку «Входящие» на экране, но все письма в ней были от Флоры Бэнкс. Это не мог быть мой почтовый ящик. Я сделала что-то не так.

Я поглядела на верхнюю часть экрана. Почтовый ящик принадлежал [email protected]. Там была вся наша переписка.

— Ты создал этот аккаунт на своем компьютере. — Мой голос сорвался.

— Флора, — сказал Дрейк. Он рассердился. — Ты только что подключилась к своему аккаунту. Ты сама это сделала. Ты сама написала эти письма. А потом явилась сюда, чтобы обвинить в этом меня. Ты преследуешь меня, хотя тебя вообще не следовало выпускать из дома. Никогда. Я немедленно вызываю полицию, чтобы они приехали и отправили тебя домой. Ты…

Он остановился и выдохнул воздух ртом.

Я уставилась на экран. Мои пальцы вывели меня прямиком в почтовый ящик Дрейка. Я постаралась придумать этому объяснение. Оно было здесь, на экране. Дрейк подключился к почтовому ящику, пока Надя читала, и попытался удалить его.

Я написала все эти письма.

Я не могла их написать. Я их получала. Я не могла отправить их самой себе.

— Прекрати, Дрейк! — остановила его Надя. — Послушай себя, ради бога. Эта девушка нездорова. Ей нужна помощь. Мы должны присмотреть за ней. Но нам следовало бы позвонить в полицию, потому что они помогут нам помочь ей.

— Не надо, — сказала я и встала. — Не звоните никому. Ничего не делайте. Забудьте об этом. Забудьте обо всем. Я ухожу.

Я схватила пальто со стула и выбежала на улицу. Никто из них не попытался остановить меня.

— Ты просто… — говорила ему Надя, когда я выходила. Она продолжала говорить, но я убежала.

Я не могла вернуться назад, поэтому помчалась в другом направлении. Впереди на берегу лежали две маленькие лодки, но я начала подниматься по крутому склону за домом. Солнце сияло. Склон становился все более крутым. Небольшие скалы выглядывали из-под снега. Вдалеке кто-то, похожий на лису, убегал от меня.

Я стою на вершине горы. Я знаю, что совершила нечто ужасное, но понятия не имею, что именно.

Еще минуту или час назад я знала это, но все испарилось из памяти. Я не успела записать — воспоминание потерялось навсегда. Я знаю: нужно убежать и спрятаться, но не помню от чего.

Я нахожусь в невероятно прекрасном месте, покрытом льдом. Далеко внизу — полоска воды и две весельные лодки, вытащенные на берег. Вдаль, насколько хватает глаз, простираются горы. На небе глубокого синего цвета сияет солнце. На земле лежит снег, но мне не жарко: я в тяжелом меховом пальто. Это сверкающее снежное место не реально — я его выдумала.

Когда я оглядываюсь, вижу неподалеку от лодок дом. Я вскарабкалась на гору, подальше от того, что внутри этого дома. Мне не стоит находиться здесь одной — это опасно, я знаю.

Но лучше остаться в одиночестве среди дикой природы, чем встретиться с людьми.

Здесь нет деревьев, прячась за которыми можно пересечь хребет и скрыться. Стоит перейти через ледяной гребень, и я окажусь на свободе. Я останусь наедине с горами, скалами и снегом.

Я стою на краю и достаю из кармана пальто два гладких камешка. Не понимаю, зачем это делаю, но знаю — они очень важны. Камешки черные, каждый точно умещается в моей ладони. Я бросаю один за другим так сильно и далеко, как только умею. Камешки исчезают среди покрытых снегом скал — это доставляет мне удовольствие.

Скоро меня никто больше не увидит. Я спрячусь и не сдвинусь с места, пока не вспомню, что сделала. Не важно, сколько времени мне для этого понадобится. Возможно, я останусь здесь, в этом холодном месте, до конца жизни.