Дерзкий незнакомец - Хелен Диксон

– Помню ли я? – злобно откликнулась она, отдергивая подбородок. – О да, я все помню. Помню, как позволила вам воспользоваться мной, – распаляясь сильнее, добавила она, негодуя на себя за наслаждение. – Ваш поступок невозможно забыть.

Его улыбка невероятно раздражала.

– О да, обычно я оказываю стойкий эффект на женщин, с которыми занимаюсь любовью.

– Не льстите себе, Саймон Рокли. Неужели думаете, что я забыла бы то, что вы со мной сделали, если бы смогла? Ваш поступок – самое ужасное, что мужчина может совершить с незамужней женщиной. Это сношение выбросило меня далеко за границы безопасности, в которой я до тех пор жила.

Он буднично пожал плечами и вопросительно вздернул бровь.

– О чем вы толкуете? Незачем так кипятиться. Вы побледнели. Вам нездоровится?

– Если мне и нездоровится, то только по вашей вине.

Он напрягся всем телом, взгляд сделался ледяным.

– Как это?

– Я ношу вашего ребенка. – Она не собиралась преподносить эту новость таким образом, но их разговор чрезвычайно ее утомил. – Неудивительно, что дамы, с которыми водите знакомство, не могут забыть вас, если вы каждой делаете ребенка в первую же ночь.

На лице Саймона появилось задумчивое выражение, он подозрительно прищурил глаза.

– Как давно вы уже знаете? – Лицо сделалось непроницаемым, как обычно, когда он тревожился или злился. На щеке забилась жилка.

Кристина сочла это убийственное спокойствие куда более угрожающим, чем ярость.

– О-около месяца.

– Понимаю.

– Даже не пытайтесь отвертеться! – вспылила она, гневно сверкая глазами. – Отец именно вы, нет сомнений. Вы обвинили меня в любовной связи с Марком, которой никогда не было. Неверно поняли то, что увидели в «Черном лебеде». До вашего прихода я отчаянно боролась с мерзавцем. Я Марку не любовница, и подобное предположение для меня чрезвычайно оскорбительно.

– Знаю.

Она посмотрела на него в замешательстве:

– Знаете? Откуда?

– Мужчине это всегда очевидно. Нет никаких сомнений, что до меня вы были девственницей. Вообще никаких.

Плотно сжав губы и нахмурив брови, он отвернулся и глубоко задумался. В тот вечер она сначала сражалась с ним, точно тигрица, потом капитулировала и сделалась нежной, как ангел, целуя его с таким жаром, что он едва не сгорел в пламени страсти. Если она на самом деле в положении, значит, ребенок его, и он должен поступить благородно, жениться на ней.

То, что Кристина может отказаться, вообще не приходило ему в голову. Перед мысленным взором мелькали образы соблазнительной молодой женщины в его объятиях, целующейся с ним. Он отлично осознавал, что ее чувства к нему куда глубже, чем она воображает. Будь это не так, она не отдалась бы ему настолько самозабвенно. Уж слишком милая и невинная, чтобы симулировать эмоции. И тем не менее ее знакомство с Баклоу не давало покоя. Саймон не мог не сомневаться на этот счет.

Повернувшись, он посмотрел в ее красивое испуганное личико. С самого начала он воспринимал ее нежелание говорить о Баклоу как намеренную попытку препятствовать расследованию, и до сих пор ему непонятна причина, по которой она оказалась в спальне мерзавца. Он помнил, что почувствовал, увидев ее в его объятиях, а позднее она еще умоляла не стрелять в Баклоу. У Саймона тогда заболело сердце. Как он может сделать ее своей женой в таких обстоятельствах? Не глупо ли доверять женщине, способной на обман? Правда, она носит его ребенка, и долг предписывает поступить благородно.

– Я беру на себя полную ответственность за случившееся, Кристина. Вам нечего опасаться за свое будущее.

Пристально глядя ему в лицо, она заметила, как на долю секунды его маска пала, обнажив сомнение. Ею овладела тревога.

– Что вы такое говорите?

– Мы немедленно поженимся.

Кристина с трудом верила своим ушам. Голос Саймона был таким ровным и бесцветным, что она засомневалась, предложил он руку и сердце или отпустил будничный комментарий.

– Понимаю. Вы совершенно уверены, что хотите на мне жениться, а, Саймон?

– Обстоятельства, конечно, не самые романтичные, и, скорее всего, я причиняю вам боль, обсуждая дело столь прямолинейно, но иного выхода у нас нет.

К горлу Кристины подступил комок. Он обращается с ней так, будто между ними ничего не было и они не предавались испепеляющей страсти.

– Я не об этом спрашивала.

– Мои чувства к делу не относятся. – Впервые в жизни ему было трудно признаться женщине, что он находит ее самой соблазнительной и желанной из всех. Он хочет ее даже сейчас, когда печальные последствия его действий налицо. Эта прекрасная, полная жизни женщина сделалась его наваждением, а он так плохо с ней обошелся.

– Вы произведете на свет ребенка, моего ребенка, поэтому мы обязаны пожениться. Ничего другого не остается.

– Напротив. Я не обязана становиться вашей женой. Вы слишком высокого о себе мнения, если решили, что я приму ваше предложение. Вы говорите так, будто мое мнение ничего не значит. И ошибаетесь. Я не заставляю вас ничего предпринимать, как и в прошлый раз, когда мы были наедине. Вы тогда сами на меня набросились. Я до сих пор переживаю и точно не стану связывать свою жизнь с человеком, который меня не любит. Согласна, брак – самый распространенный выход из подобной ситуации, но считаю, что нам вовсе не обязательно жениться.

Саймон смотрел на нее немигающим, сбивающим с толку взглядом, сжав губы в тонкую линию.

– Не глупите. Вам ли не знать, что незаконнорожденных детей подвергают остракизму. Всю жизнь над ними насмехаются и порицают. Задумайтесь об этом. Да и незамужней женщине с ребенком на понимание общества рассчитывать нечего.

– Знаю. Наше общество жестоко и возлагает всю вину только на женщину. Это ее нужно клеймить позором за то, что довела себя до подобного состояния, поэтому и ее, и ее дитя следует обходить стороной, как зачумленных, в то время как имя истинного виновника – мужчины – остается незапятнанным. Видите ли, Саймон, я не позволю ни обстоятельствам, ни обществу, ни вам оказывать влияние на мою судьбу или судьбу моего ребенка.

Он посмотрел на нее в упор. Выражение его лица оставалось непроницаемым, но в глубине глаз будто появилась темнота.

– Я признаю зло, причиненное вам, но это не отменяет моих обязательств. Мы поженимся так скоро, как устроим все приготовления, потому что я не хочу пятнать мою честь и забывать о долге. Чтобы сделать ребенка, требуются двое, и мы оба участвовали в создании того, которого вы носите под сердцем.

Кристина выпрямилась, стараясь сохранять хладнокровие, невзирая на сотрясающую тело дрожь. Взгляд устремленных на нее серебристо-серых глаз не сулил утешения. Она скорее стерпела бы побои, чем это леденящее душу молчание. Она вскинула голову, не желая показывать ему, в каком печальном состоянии пребывает.