Самая желанная - Мэри Джо Патни

– У меня так и бывает! Мама очень беспокоится, когда я болею, потому что тогда у меня бывает больше приступов.

Джервейз посмотрел на Диану, но она тотчас отвела глаза. Однако теперь стало понятно, почему она выглядела такой усталой, когда он пришел. Очевидно, ее сын болел.

– Конечно, твою маму это расстраивает, – сказал Джервейз. – Говорят, моя матушка тоже ужасно нервничала, когда я болел.

Джоффри пододвинулся поближе к гостю.

– А как это у вас было? Что вы чувствовали?

Джервейз мысленно перенесся на двадцать лет назад.

– Во время самого приступа я вообще ничего не чувствовал – как если бы спал, – но когда приступ только начинался… Знаешь, у меня было такое ощущение… как будто кто-то повязал вокруг моего лба ленту и тянул ее назад.

– Точно! – воскликнул Джоффри. – Как будто меня куда-то тянет великан. Иногда я с ним борюсь и отгоняю, и тогда приступ не случается.

Диана посмотрела на сына с удивлением.

– Ты иногда можешь остановить приступ в самом начале? Ты мне об этом не рассказывал.

Мальчик заерзал, искоса глядя на мать, и пробормотал:

– Это нечасто срабатывает.

Диана сокрушенно покачала головой.

– Ох, наверное, мама всегда обо всем узнает последней… – На Джервейза она все еще не смотрела.

Тут у виконта всплыло еще одно воспоминание, и он отрывисто сказал:

– Хуже всего – глаза. Я как будто исчезаю, а потом вдруг вижу, что лежу на земле, а вокруг собрались люди и смотрят на меня. Ох, все эти глаза…

Увидев, что Джоффри о чем-то задумался, Джервейз умолк. Эти взгляды посторонних, эти их глаза знал любой эпилептик. Глаза, полные любопытства, или страха, или же отвращения. Но, пожалуй, хуже всего – жалости. Джоффри тоже знал взгляды, но никогда не говорил матери. Немного помолчав, мальчик сказал:

– И вы ведь учились кататься верхом, хотя у вас бывали припадки?

– Конечно, – кивнул Джервейз.

Джоффри красноречиво посмотрел на мать, но Диана поспешно сказала:

– Молодой человек, не пора ли вам спать?

– Нет, я совсем не устал! – воскликнул Джоффри.

Но широкий зевок тотчас опроверг его слова. Тут на кровать прыгнул маленький котенок, внезапно появившийся откуда-то. Джоффри взял его на руки и пояснил:

– Когда у меня начался приступ, Тигр испугался и спрыгнул на пол. Он у меня всего несколько недель, а уже научился спать на моей кровати.

– Умный кот, – кивнул виконт, сдерживая улыбку.

– Было бы неплохо, молодой человек, если бы вы тоже попытались поспать на кровати, – заявила Диана, уложив сына на подушки и подоткнув одеяло вокруг него и котенка. – Сейчас не самое подходящее время для долгих разговоров. Лорду Сент-Обину пора ехать домой, чтобы тоже лечь спать.

Синие глаза мальчика распахнулись.

– Он что, настоящий лорд?..

Джервейз чуть не расхохотался: он не помнил другого случая, когда ему удалось бы так легко произвести на кого-либо впечатление.

– Да, самый настоящий, – ответил Джервейз. – Виконт, если быть точным.

Джоффри посмотрел на него с сомнением.

– А где же ваша фиолетовая мантия?

– Я надеваю ее только в особых случаях, когда не могу отвертеться. В ней очень неудобно, я вечно на нее наступаю, спотыкаюсь и сбиваю вазы со столов, – с серьезнейшим видом ответил Джервейз, поднялся и протянул мальчику руку. – Рад был с вами познакомиться, мистер Линдсей.

Джоффри пожал ему руку, затем протянул для пожатия лапку котенка. Виконт с таким же серьезным видом взял тоненькую полосатую лапку. У котенка же, по-видимому, не было своего мнения на сей счет. И тут Джервейз с удивлением воскликнул:

– Боже правый, у этого кота есть большие пальцы!

У Тигра действительно был на лапе длинный лишний палец, который торчал в сторону почти так же, как большой палец на человеческой руке.

Джоффри радостно улыбнулся и, уже почти засыпая, пробормотал:

– Мама говорит, страшно представить, что будут вытворять коты, если у них у всех появятся на лапах большие пальцы.

Джервейз с улыбкой покосился на Диану, но та смотрела на сына и выражение ее лица трудно было понять. Джоффри же все еще борясь со сном, закрыл глаза и прошептал:

– Вы когда-нибудь расскажете мне про армию?

– Расскажу, если хочешь, – отозвался виконт.

Диана с неудовольствием посмотрела на него, однако промолчала. Она наклонилась над сыном, чтобы поцеловать в щеку, а Джервейз тем временем вышел из комнаты и остался ждать за дверью. Несмотря на поздний час, он собирался кое о чем поговорить с любовницей.