В целом мире нет места для тебя - Ирина Лещенко

— Ладно, синий так синий. — соглашается Паша и выдвигает край рулона с сиреневыми полосами. — Смотри. Полосочка, и ни разу не синяя.

— Сиреневый — как раз для девочек. Только бы не синий. Может, розовый?

Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться. Никак не привыкну к этой новой и совершенно обычной жизни, в которой мой муж, выбросив куда-то крылья, увлеченно выбирает обои для детской вместе с моей помолодевшей и счастливой мамой. Как и ко своей раздражительности.

— Зеленый, еще можно зеленый! — мама тащит меня за руку. — Я там видела что-то симпатичное…

Плетусь за ней, покачиваясь. Центр тяжести после беременности обнаружился в каком-то не том месте, и я стала ходить осторожно, как будто могу разбиться. Впрочем, сам факт появления во мне этого ребенка, как и нашего брака — вещь, противоречащая здравому смыслу.

После появления первых признаков, долгих мучительных раздумий, торга и смирения я, наконец, купила тест, результат которого был неожиданным. Нет, я вроде взрослый человек и понимаю, что такое с парами случается, особенно в браке, но… Паша впал в ступор, из которого вышел далеко не сразу, да и вышел вроде как не весь.

Несмотря на полную уверенность в своем правильном выборе, согласие и кольцо на пальце, в загс я шла, закусив губу. Мерещилось, что в последний момент документы окажутся поддельными, и Пашу уведут прямо из кабинета в наручниках. Никакие уверения, что удостоверение совершенно настоящее, меня не успокоило. Вообще удивляло, что у ангела вполне нормальная прописка, ответственная должность и какая-никакая обычная биография.

К сожалению, моего образования и его знаний не хватило, чтобы прийти к единой теории, каким таким образом ангел — для простоты я продолжала называть их так — смог стать настолько совсем человеком, что аж даже папой. На первом узи меня трясло вместе с кушеткой. Казалось, что с экрана на меня польется синий свет, а ребенок приветливо помашет длиннопалой ладошкой, помахивая крыльями. Слава богу, врач была не в курсе моих фантазий, поэтому решила, что я просто очень сильно мерзну.

Нормальный ребенок женского пола, ни хвоста, ни рогов, ни свечения (хотя насчет свечения пока неточно). Следующие несколько месяцев мы до хрипоты обсуждали имена, а потом решили заняться ремонтом.

Вот до ремонта я себя считала вполне доброжелательной и стеснительной девочкой. Куда там… я скандалила, как грузчик, лезла с ненужными советами похлеще консультанта орифлейм и вообще участвовала в процессе по максимуму.

Уже через месяц нас станет трое, а я до сих пор не могу разобраться, как к этому относиться. Я никогда не хотела детей, то есть в мечтах они у меня не мелькали, просто иногда думала, что они когда-нибудь появятся. Теперь же это самое «когда-то» выпирало так, что я забыла, когда видела свои коленки.

Я так и не смогла выпытать, что же произошло в те дни, когда я сходила с ума в запертой квартире. По оговоркам и с трудом добытым обрывкам я сложила картину произошедшего, додумав половину, и бросила. Какая разница, в самом деле?

Теперь он обычный человек, и больше не знает, о чем я думаю или что мне снится. Когда я впервые сказала об этом вслух, он долго смеялся, а потом сходу обозначил, что за химия происходит в моей голове в течение дня и какие странные там заводятся мысли. На провокацию я не поддалась — все-таки он неплохо знает меня, поэтому все совпадения стала считать тонким психологическим расчетом.

Мама, совершенно неожиданно для всех, развелась и вышла замуж заново. Просто позвонила, сухо сообщила, что переезжает в наш город, там и распишутся, тем более что мне нужна будет помощь — и оставила меня с трубкой в руках и приоткрытым ртом. О своих причинах она тоже не захотела говорить, но больше событий моего детства не вспоминала. Паша пожал плечами и буркнул что-то про поздно включившуюся совесть.

Свою фотографию из напугавшего меня досье я изъяла и засунула в рамку, уж очень я там хорошо получилась.

Первое время я никак не могла успокоиться. Встречала Пашу с работы, заглядывала в глаза, пыталась разобраться — действительно ли он сделал однозначный выбор в мою пользу? А как же все те фантастические вещи, которые он мог делать, не будучи человеком, не жалеет ли он о том, что произошло?

Со временем я поняла, что его жизнь вывернулась намного сильнее, чем моя. Я просто поддавалась проходящим снаружи и внутри меня изменениям, ему же пришлось полностью измениться, сделать самый сложный выбор и отказаться от своей сути. На все мои вопросы, не жалеет ли он, Паша только пожимал плечами и объяснял, что выбора никакого и не было, потому что второй вариант уже не просто не устраивал, а был просто невозможен.

На все белые платья и прочие издевательства я больше не соглашалась — ну не в третий раз же, в самом деле? Как оказалось, счастье точно не в этом.

Уже после свадьбы он сознался, что боялся возвращаться. Не мог предусмотреть, как я отреагирую, кого я на самом деле любила — его со всеми способностями или просто его, безо всяких уточнений. Человеческая жизнь полна сомнений, ничего не поделаешь.

Прошлое напомнило о себе лишь однажды.

Апрельским днем я, выходя из больницы, краем глаза заметила слишком приметную, почти двухметровую массивную фигуру. Светлые волосы отливали серебром. Моя рука непроизвольно дернулась к горлу.

Я медленно развернулась, во все глаза глядя на светловолосого гиганта, когда-то ставшего на мою сторону.

Он стоял, привалившись спиной к раскидистому тополю, едва выпустившему первые клейкие листочки, и что-то крутил в руках, доброжелательно посматривая в мою сторону, словно приглашая подойти и заговорить. Почему-то было ясно, что если я сейчас развернусь и сбегу, он просто отпустит, не пытаясь догнать меня. Я поплотнее запахнула пальто, неосознанно прикрывая живот, и подошла к нему.

Он улыбнулся одобрительно и протянул мне ладонь. Подумав секунду, я коснулась пальцами его руки. По телу словно пробежал электрический заряд, мелко покалывая кожу.

Несколько секунд он разглядывал меня, светлые глаза насквозь прошивали — почти забытое ощущение, Паша тоже когда-то смотрел так, что неуютно становилось.

— Я рад. — проговорил он неторопливо, не выпуская моей ладони. — Не бойся, не слежу. Просто пришел проверить.

— Что проверить? — внезапно я испугалась так, что внутренности скрутились в тугой комок. — Только не говори, что детей тоже нельзя!

Не знаю, на что я была готова в этот момент. Наверное, на все, вплоть до убийства. Показалось, что он появился с одной целью — лишить меня всего.

Он прищурился, смерил меня взглядом и расхохотался. От гулкого баса узел внутри дрогнул, да и развязался.

— Дети — не моя компетенция. — доверительно сообщил он мне, наклонившись поближе. — Да и вы тоже. Хотел увидеть, что вы справились. Ты прямо как рыжий ежик — и страшно, а все равно фырчишь и лезешь в драку. Успокойся.

— Если бы тут был тот черный, я бы даже не подошла. Или сразу вооружилась бы чем потяжелее. — пробормотала я едва слышно. Ангел поднял ладони вверх: