И в сотый раз я поднимусь - Галина Артемьева

Ну, нет! Такого Саша ему не желала ни в коем случае! Это же самое плохое, просто чудовищное, что может с человеком случиться. Нет, нет и нет!

Внезапно Саша вспомнила, как она плакала, получив ту подлую открытку. Плакала и говорила, что желает ему, чтоб и он когда-нибудь испытал такое же горе, как сейчас она. Но у него-то – гораздо большее! Гораздо!

И еще – через столько лет, через почти четверть века, батюшки мои, вспомнила она, как говорила тете, что, даже если ему и будет плохо, она об этом не узнает.

– Узнаешь, – уверила тогда тетя.

Узнала.

Жутко стало Саше. Значит – точно. Любое зло, выходит, возвращается. И мстить не надо. Месть – не человеческих рук дело. «Мне отмщение, и Азъ воздамъ» – «Мне мстить, и Я воздам», – так ведь Господь сказал.

Но страшно было – оттого, что так открыто преподнесен урок жизни. И – почему через Айрис? Она случайный вестник или что-то еще, связанное с ней, готовит судьба?

И еще.

Странное ощущение испытывала Саша. Ужасалась, даже жалела Витьку, ведь он так мечтал о детях, по-настоящему тянулся к ним, они думали много ребятишек завести. Жесть!

Но при этом, зная Немчинкина, она почему-то испытывала потребность убедиться, что все это правда, что не обманула тогда его жена простодушную американку.

На следующий день после знаменательной беседы на лужайке Саша летела в Москву.

Едва переступив порог родного дома, она бросилась отыскивать старую записную книжку. Ей нужен был номер телефона той стародавней тетиной приятельницы, репетиторши, в прихожей которой подглядел Немчинкин ее, Сашин, телефон. Много лет, с того года, как умерла тетя, не звонила Саша по этому номеру. И надо же, по какому поводу пришлось! Ведь репетиторша была не только тетиной подругой, дружила она и с Витькиной мамой. Саша должна была узнать настоящую правду.

К телефону подошла Лариска, тут же узнала Сашу, обрадовалась, позвала в гости, несколько раз восхищенно повторив, как рада будет мама, когда ее увидит.

Значит, с мамой все в порядке, установила Саша.

Следующим вечером она отправилась в гости к собственному прошлому.

Старенькая Ларискина мама была активна, как прежде. Лариска стала интересной дамой. Обе дружно повосхищались юным видом своей гостьи. Уселись пить чай.

Саша рассказала всю историю с Витькой от первого его звонка до открытки. Потом изложила Ирискину часть. Мать и дочь слушали, не отрываясь.

– Зная Немчинкина, не верю почему-то в эту историю с убитым врачами ребенком, – подвела итог Саша. – Можете считать это простым любопытством, можете расценивать как последнюю мою попытку разобраться в этом человеке: я пришла к вам узнать, «а был ли мальчик».

– Скажу тебе, что знаю, дорогая. Детей у Виктора не было. Мина Львовна, мама его, все сокрушалась, что у жены его, еще в первом замужестве, был выкидыш, а больше не получилось… Она, жена Виктора, постарше его будет, но миниатюрная, ухоженная. Знаешь, как говорят: маленькая собачка до самой смерти щенок. И семья у нее хорошая. Мать – народной артисткой была.

– Можно сказать – почти дочь генерала, – улыбнулась Саша. – Но тогда, получается, и Витька, и жена его врали? Зачем?

– Есть люди, которые без этого не могут. Разве ты не встречала таких? Он вообще с большой фантазией, а она… Видно, не растерялась, когда эта американка ее про сына спросила, наплела что попало. Зато мужа в плохом свете не выставила.

– Значит – хорошая пара.

– Наверное – да. Он попивает, правда. А насчет наказания… Пусть живет, как есть, ненаказанный, как думаешь?

– Ох, да конечно, пусть.

Узелок развязался окончательно. Навсегда.