Пальмы в снегу - Лус Габас

– Я вчера отправил ей записку, – торжествующе объяснил Хакобо. – Мне нужно вернуться к сушилкам, а Сад будет присматривать за тобой, пока ты не станешь самим собой, Килиан. – Он посмотрел на часы, встал и похлопал брата по плечу. – Все, ухожу, ты в надежных руках!

Сад присела на край кровати. Поцеловала кончики указательного и среднего пальцев и погладила ими губы Килиана.

– Это не может быть правдой, мой масса, – сказала она мелодичным голосом. – Мы не виделись несколько недель. Я не позволю тебе забыть меня, – посмотрев на медсестру, она добавила, обращаясь к ней: – Ты можешь идти, я буду следить за ним.

Килиан заметил, что девушка напряглась. Она встретила его взгляд и одарила его улыбкой. Затем, словно прочитав его мысли, подошла и положила ладонь на его щеку. Сад приподняла брови и сказала что-то на буби. Килиан закрыл веки и провалился в сон.

Наступал сезон дождей, ливни чередовались с липкой дневной жарой. Работа на плантации не прекращалась ни на секунду. С августа по январь неделя за неделей тысячи стручков какао проходили через руки сезонных рабочих. Под наблюдением Хакобо, Грегорио, Матео и бригадиров рабочие собирали урожай маленьким крючком в виде косы, закрепленным на длинной палке. Извлеченные какао-бобы ссыпали в мешки и относили к дороге. На главном дворе работа кипела даже ночью. Бобы помещали в большие деревянные резервуары, где они ферментировались в течение трех суток, а после ферментации попадали в сушилки, под которыми протекал поток горячего воздуха. За процессом сушки следили Килиан, Хосе, Марсиал и Сантьяго – нужно было все время переворачивать бобы, чтобы они прогревались равномерно. Затем бобы перемещали в большие емкости с отверстиями для остывания и пропускали через чистящую машину. И после сортировки упаковывали.

Килиан крутился целыми днями, и это помогало ему справляться с хандрой. Он ездил в Санта-Исабель только когда приходила его очередь закупаться в магазине Рибароса, или когда Сад присылала записки с угрозами, что сама нагрянет к нему, если он не объявится. Он не хотел, чтобы она приезжала в Сампаку, и для разрядки ездил сам, хотя у него уже не было прежнего влечения, и он знал, что для Сад он всего лишь «третий в очереди». Он перестал ходить в кино, ни разу после своего выздоровления не посетил вечеринки и отказывался от приглашений на обеды с Хулией, Мануэлем, Дженеросой и Эмилио. Он чувствовал себя спокойным только в компании Хосе, но и в деревню к нему ни разу не наведывался.

Через два года после смерти отца Хакобо поехал в отпуск в Испанию, чтобы присутствовать на свадьбе Каталины. Вернувшись, он под виски рассказал Килиану все подробности.

– Жаль, что тебя не было, Килиан, – Каталина была бы рада, если б мы оба повели ее к алтарю вместо папы… А мама, ну, она как всегда сильная. Уж как она следила за тем, чтобы все прошло хорошо, такой стол подготовила. И постаралась, чтобы дом выглядел наилучшим образом!

– Ты ей сказал, что мы не можем приезжать одновременно?

– Сказал, конечно. Но она знает, что ты вполне можешь сесть в самолет и быть дома через три-четыре дня. Раньше такого не было, а теперь – пожалуйста.

– Самолет – это слишком дорого. Мы не можем тратить лишнего, особенно теперь, когда нет отца.

– Ну, может, ты и прав, отцу хорошо платили, и большую часть денег он отсылал маме, – Хакобо осушил стакан. – Знаешь, когда ты приехал сюда четыре года назад, я поспорил с Марсиалом, что ты не продержишься до конца контракта.

– Ты проиграл, – кивнул Килиан. – Надеюсь, Марсиал тебя не разорил.

Оба засмеялись.

В столовую вошел Мануэль.

– О, здорово, что вы здесь! – Доктор взял стакан и сел рядом. – Увидел свет и захотел поговорить.

– А, ну да, ты же один живешь, это у нас тут компании, – Хакобо налил ему виски.

– Ну, скоро все изменится…

Килиан приподнял бровь.

– Что, думаешь уехать?

– Нет, совсем нет. – Мануэль поднял стакан. – Выпьем за мою свадьбу.

– Ого! – Ничего неожиданного в этом не было, но Хакобо почувствовал укол ревности.

– Мы с Хулией и ее родители поедем в Мадрид через пятнадцать дней. Поженимся там, потом Дженероса и Эмилио вернутся, а нас не будет около трех месяцев.

Хакобо допил виски и с глухим стуком поставил стакан на стол.

– Я счастлив за тебя, Мануэль, – сказал он веселым тоном. – Правда. Тебе очень повезло. Хулия – замечательная девушка.

– Я знаю.

– Отличные новости, Мануэль, – Килиан говорил искренне. – А потом что? Ну, какие у вас планы?

– Хулия согласилась жить здесь, в Сампаке. Докторский дом достаточно большой для семьи. Она умеет водить, поэтому может продолжить работу в магазине своих родителей. Примерно так, дальше мы на загадывали.

– Ох, Мануэль, ты же будешь под наблюдением все время! – пошутил Хакобо.

Мануэль улыбнулся.

– Я ничего не имею против, пусть наблюдает, да и скрывать мне нечего.

– А ты разве не подумывал о переезде в Мадрид? – спросил Килиан. – И вот еще что – Хулии жизнь на плантации может показаться скучной. Она привыкла к городу, и Мадрид ей бы подошел.

Мануэль пожал плечами.

– Нет, тут ты не угадал. Хулия и слышать не хочет об отъезде, она любит этот остров. В любом случае, если она найдет условия в Сампаке сложными, всегда можно снять дом в Санта-Исабель. Посмотрим… – Он посмотрел на часы. – Ну ладно, парни, мне пора. Надо перед сном посмотреть пару больных.

Когда они остались одни, Килиан не удержался от комментария:

– Ты воспринял это лучше, чем я ожидал.

– А что такое?

– Дружище, ты ее упустил.

– Не говори ерунды, Килиан. Считай, что я сделал ей одолжение.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, это очевидно. Кто-то вроде Хулии заслуживает кого-то вроде Мануэля. Я их свел, аминь. – Хакобо плеснул виски в стакан и стукнул о стакан брата. – Жизнь продолжается, мальчик.

Хулия и Мануэль вернулись из долгого медового месяца в самом начале осени. Хулия каждый день ездила в город, чтобы работать в магазине своих родителей. Мануэль ничего не имел против.

Дождливым ноябрьским утром Хакобо отправился в Санта-Исабель, за покупками. Паркуясь, он увидел Дженеросу и Эмилио, садящихся в красно-кремовую машину. «Воксхолл» 53-го года – совсем не дешевая игрушка, значит, дела у них шли хорошо. Он подошел и дружески поздоровался.

– Извини, мы не можем остаться, Хакобо, – Дженероса поправила воротник шелкового пиджака цвета корицы. – Опаздываем на мессу в честь покровителя города, а потом поедем на обед к губернатору. – Она гордо указала на своего мужа. – Ты слышал? Эмилио назначен в местный совет. Ох, ему предстоит столько работы! Ничего не происходит месяцами, а потом все сразу накатывается. Уже сейчас нужно приступить к подготовке фестиваля следующего года, грядет столетие со дня прибытия иезуитов на остров… Что там еще, дорогой?