Сгорая от любви - Клаудиа Дэйн

Начался дождь.

У Мелании не было времени собрать все, что нужно, для Маркуса. Даже корки хлеба. Причем достать немедленно хотя бы что-нибудь не представлялось никакой возможности. В комнате остался Вулфред. Триклиний заняли воины Хенсы. А по слякотному двору туда-сюда шныряли саксы. Мелании пришлось идти к Маркусу с пустыми руками.

Благодаря низко плывшим тучам, сделавшим тьму совсем непроглядной, ей все же удалось проскочить через двор. Обернувшись, она поняла, что никто за ней не следит. К тому же все саксы видели, как она пошла к себе в комнату, а следом за ней туда же направился Вулфред. Значит, ночью слежки саксов можно не опасаться. Правда, склон холма, по которому ей предстояло взбираться к лесу, совсем размяк из-за дождя, и ноги Мелании тут же стали разъезжаться в разные стороны. Но она хорошо знала тропинку, а потому уверенно шла вперед. Труднее, наверное, будет отыскать Маркуса. Мелания надеялась, что ей не придется входить в сам лес и Маркус будет ждать ее на опушке.

Слава Богу, он действительно там и ждал ее. Маркус протянул обе руки навстречу Мелании. Та без всяких колебаний бросилась ему в объятия, к своему любимому Маркусу!

Он крепко прижал Меланию к себе, утопив свое лицо в ее роскошных густых волосах. Потом обнял за талию и поднял, оторвав ноги от земли. И вдруг сразу же опустил, процедив сквозь зубы:

– Ты была с мужчиной!

Голос Маркуса звучал твердо, как камень. Мелания засуетилась, приглаживая волосы и оправляя одежду.

– Не надо ничего говорить! – вновь выдавил из себя Маркус. – Я по запаху чувствую на тебе его семя.

– Маркус, я…

– Повторяю: не пытайся отпираться. – Он повернулся спиной к Мелании, скрестил руки на груди и отрывисто произнес через плечо: – Видимо, ты нашла утешение в его объятиях!

В голосе Маркуса звучало самое настоящее бешенство. Но и Мелания не могла сдержать охватившее ее негодование.

– Ты же не знаешь, что здесь случилось! – воскликнула она. – Ты ничего не понимаешь! Потому что просто сбежал!..

Маркус резко повернулся и посмотрел Мелании прямо в глаза. Даже в темноте было видно злую горечь его взгляда.

– Я никуда не убегал! Здесь ты была в безопасности, и я был спокоен. Нам обоим ничего не угрожало. И ты сама уговорила меня уйти.

– Да, ты ушел, – старалась. Мелания перекричать вой ветра и шум дождя. Она пыталась скрыть катившиеся по лицу слезы обиды и протеста. – Ты ушел, когда появились саксы. А я осталась! И ты хоть раз подумал о том, как мне тяжело было и как мне тогда хотелось умереть?! Как я старалась спровоцировать свою смерть?

– Тем не менее, сейчас ты выглядишь вполне здоровой!

Мелания истерично засмеялась:

– О да! Я выгляжу вполне здоровой! Но здесь нет моей заслуги. Ты думаешь, он дал бы мне умереть, если бы знал, как безумно я хочу смерти? О, я бы много могла рассказать тебе об упрямстве саксов!

Нет, не такой представляла Мелания их встречу в своих мечтах. Да, она ждала Маркуса. Но как он мог обвинять ее, когда все прошедшие месяцы она отчаянно боролась с саксом и вынуждена была стать все-таки его женой? Ей тоже было горько, что Маркус вернулся и она не может его встретить, как полагается по законам римского гостеприимства! Разве о такой встрече она мечтала?

Маркус немного помолчал, потом опустил голову и сказал тихим, извиняющимся голосом:

– Скажи, что все-таки произошло? Я не стану тебя осуждать. По крайней мере постараюсь. Мне просто необходимо знать правду.

Мелания прижалась лицом к его груди и стала рассказывать:

– Они пришли… Стали убивать… Убили моего отца. Я знаю, где он похоронен… После чего они остались здесь…

– Меня удивляют твои слова, – прошептал Маркус. – Ведь твой отец сражался с саксами, так?

– Так. Он и погиб в борьбе с ними.

– Когда?

– В самом начале лета.

– Но почему они остались здесь? Что-то на них не похоже!

– Ты прав, на них не похоже. Но дело в том, что их начальник хотел кое-что от меня получить.

Маркус решил расспросить подробнее, но Мелания зажала ему рот ладонью:

– Молчи! Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Он хотел причинить мне как можно больше мучений, вселившись в римский дом и заставив меня там жить с ним. Он желал отомстить всему римскому. У него есть право так поступать…

– Он воспользовался тобой, как… мужчина?

– Да…

Мелания заметила, как сжались кулаки Маркуса, и поняла, что еще мгновение, и он выхватит меч. Поэтому поспешила добавить:

– Маркус, по сакским законам мы с ним теперь стали мужем и женой. Дело в том, что мне были неизвестны их варварские законы, касающиеся брака. Поэтому я не придала значения тем клятвам, которые он заставил меня дать. В результате я оказалась его женой. И по их законам и традициям он имеет на меня все супружеские права.

– Но ведь их законы сродни законам животных!

– Не спорю. Но он ни разу не дотронулся до меня, пока не уверовал, что имеет на меня законное право мужа. После чего я стала ему принадлежать. И он нисколько не считал, что таким образом как-то оскорбил или унизил меня. Ведь по их обычаям я стала его законной женой!

Маркус нервно прошелся взад и вперед.

– Кстати, сегодня, – продолжала Мелания, – здесь появился еще один отряд саксов. Причем очень многочисленный. Командует им некий Хенса. Он пришел как раз тогда, когда я была здесь. Когда я вернулась в дом, он и его воины были уже там. Поэтому, прости, я не смогла ничего принести тебе. Извини меня, пожалуйста!

Маркус пропустил мимо ушей ее извинения. Поскольку из всего ее рассказа он запомнил лишь одно слово: Хенса. Маркус знал, что Хенса был одним из самых известных сакских вождей. Он обладал всей полнотой власти. И именно он, Хенса, мог знать, какие дальнейшие шаги предпримут саксы.

– И как тебе показался Хенса – умный? – спросил Маркус.

– Не знаю. По-моему, он такой же, как и все остальные саксы. Разве что еще больший смутьян и скандалист.

Мелания никак не могла простить Хенсе унижение, через которое он заставил пройти Вулфреда за обеденным столом.

– А какой он воин? Военачальник?

– Уверена, что в том и другом качестве он о себе самого высокого мнения!

– Подумай, Мелания! Не поддавайся эмоциям. Ведь Хенса командует всей сакс кой армией. Он единолично планирует все передвижения, своих войск и возможные направления их атак. Он говорил что-нибудь об их численности и своих ближайших намерениях?