Бессердечный магнат - Надежда Волгина

Все семейство было в сборе, но к ужину почему-то не приглашали.

Иван с Валерой потягивали виски. Марина помогала на кухне домработнице отца. А сам отец восседал на диване в окружении внуков. Чувствовал он себя нормально, как первым делом убедился Иван. И это открытие принесло облегчение. Не желал он отцу ни старости, ни недомоганий, связанных с возрастом или с чем-то еще. Он знает его как сильного и волевого человека, вот пусть таким и остается.

Встретились они с отцом так, словно никогда и ничего между ними не происходило. Иван боялся разговора, что возможно между ними состоится, но сейчас понял, что не будет этого. Наверное, так и нужно зарывать топор войны – просто оставить прошлое в прошлом и жить настоящим. Сейчас, глядя на уже не молодого и улыбающегося внукам мужчину, Иван отчетливо осознал одну вещь – если отец и был повинен в том, что мама чувствовала себя несчастной, то невольно. Ничего специально он не делал и даже по-своему любил ее, наверное. И после смерти мамы он тоже переживал ее утрату, но внутри себя.

– Что-то с ужином сегодня припозднились. Или в этом доме изменились правила?

Помнится, когда была жива мама, к ужину накрывали всегда в восемь. Отец редко присутствовал, и когда он сидел вместе со всеми за столом, мама выглядела довольной.

– Правила не изменились, – отозвался Валера. – Просто, ждем одного человека.

– У отца гости? – удивился Иван. – Я думал будем только мы…

Сначала он хотел сказать, что будет только семья, но потом передумал. К мысли, что у него она снова есть, нужно еще приучить себя. Пока язык не повернулся.

Сидя рядом с братом, наблюдая за отцом, Иван с удивлением понял, как сильно ему этого не хватало. Всю жизнь в последние годы ему заменила работа. И впервые за долгое время он о ней не думал. А еще сегодня был вечер пятницы, и впереди выходные. Так ли необходимо работать в субботу и воскресенье, как делал с момента возвращения из Пуэрто-Рико? Он же чуть ли не ночевал на работе. И будучи дома все время посвящал делам. Брат так и сказал, встретив его сегодня:

– Выглядишь дерьмово, хоть и загорел до черноты на югах. Уработался ты, Ваня.

Однозначно уработался. Сначала чуть не опух от отдыха, даже думать не желая о работе, а сейчас вот его накрыло другой крайностью. Не пора ли уже избавляться от всех крайностей и зажить нормально, как все нормальные люди.

– Потерпите еще чуть-чуть, – вошла в гостиную с большим подносом Марина.

Она посмотрела на отца, а потом перевела взгляд на часы. Стрелки приближались к половине десятого. Нда… вот же странно – для ужина, даже пятничного, уже явно поздновато. Вот и дети Валерки с Мариной скоро захотят спать. Хотя… Стоило Ивану посмотреть на сына с дочерью брата, как он понял, что спать быстрее захочет он, а не они. Эти сорванцы теперь носились с воплями вокруг дивана, на котором продолжал сидеть отец. Он же и за таким шумным занятием детей наблюдал со снисходительной улыбкой. Правильно говорят, что внуков мы любим иначе, чем детей. Помнится, им с Валерой шуметь в присутствии отца запрещалось категорически.

– Смотри не таскай тяжести, – нахмурился Валера, наблюдая, как жена ставит поднос в центр стола.

– Не волнуйся, дорогой, он не тяжелый, – лучезарно улыбнулась ему Марина.

– Валер… – пригляделся к брату Иван. – Я чего-то не знаю? – а у самого уже на губах появилась понимающая улыбка.

– Теперь знаешь, – хмыкнул брат. – Мы ждем третьего…

– Ого! – присвистнул Иван. – Поздравляю, брат! Очень рад за вас с Маринкой!

– Чего и тебе желаем, – посмотрел на него Валера без улыбки.