Кружевной веер - Кэрол Мортимер

— Думаю, этого исключать нельзя, — осторожно ответила Диана.

— Какую же цель они преследовали? — Гейбриел беспокойно переминался с ноги на ногу. — Что произошло четыре месяца назад? Из-за чего ее положение так резко переменилось?

— На ваш вопрос способны ответить лишь ваш дядя и его жена…

— Может быть, у вас тоже имеются какие-то предположения?

Она невольно поежилась от резкости его голоса.

— Да, имеются.

— Так я и думал. — Он тяжело вздохнул.

— Очевидно, Чарльз и его жена за шесть лет привыкли жить здесь в качестве гостей вашей матушки; им наверняка нравилось их уютное существование и привилегированное положение. Кроме того, вы сами говорили, что ваш дядюшка — азартный игрок, что за долги у него отобрали дом…

— Да, так и есть.

— Так, может быть, в этом и кроется истина? Ваш дядя наделал еще больше долгов и стремился выжать как можно больше из капиталов вашей матушки… Нет, Гейбриел, я не знаю наверняка, что стряслось четыре месяца назад. — Словно извиняясь, Диана развела руками. — Могу лишь поделиться с вами своими подозрениями… Если я окажусь не права, то охотно попрошу прощения у всех заинтересованных лиц.

— Боюсь, что вы правы, — сухо и решительно возразил он, лицо его сделалось по-настоящему жестким.

— Мы не можем быть уверены…

— Нет, черт побери, я уверен, что все так и было! — кричал он. — И хуже всего, что ничего бы не случилось, если бы мне удалось увидеться с матерью после смерти отца!

— Гейбриел, сейчас ни к чему упрекать себя…

— Упрекая себя, я хоть как-то спускаю пар. — Он начал мерить гостиную шагами. — Если это правда, а у меня все основания полагать, что так и есть, я собственными руками задушу Прескоттов!

— Вашей матушке не поможет выздороветь тот факт, что ее единственного сына посадят в тюрьму за убийство дяди и тетки, — тихо возразила Диана.

Глаза Гейбриела сверкнули злобой.

— Дело того стоит!

Подойдя к нему, она мягко положила руку ему на плечо:

— Вы и сами понимаете, что не стоит. — Она ласково улыбнулась ему. — Ведь вы очень любите свою матушку?

Он словно оцепенел, а потом воскликнул:

— Я всегда любил ее! — Он надменно выпятил подбородок, словно желая бросить вызов всякому, кто усомнится в его словах, всякому, кто напомнит, какую боль он причинил своим близким восемь лет назад.

Впрочем, Диана уже не сомневалась, что Гейбриел неповинен в тех прегрешениях, которые ему приписывают.

— Когда вы в следующий раз будете говорить с миссис Прескотт…

— Говорить? Нет! Я поступлю с ней отнюдь не так банально…

— Когда вы в следующий раз будете говорить с ней, — решительно повторила Диана, — заодно спросите, кто на самом деле был отцом ее ребенка.

Гейбриел замер на месте. Он не сводил с невесты пристального взгляда. Озадаченное выражение на его лице вскоре сменилось удивлением, перешедшим в недоверие.

— Уж не хотите ли вы сказать? Неужели вы думаете, что им был… Чарльз?!

Диана только улыбнулась в ответ:

— Ну да, я так думаю. Я, конечно, понимаю, что супруги, которые женились по расчету — как, например, Прескотты, — иногда живут дружно. Им дается достичь взаимного уважения… — Она надеялась, что таким же станет и ее брак с Гейбриелем — если не сейчас, то в будущем. — Но мне кается, что жена вашего дяди относится к мужу не просто с должным уважением. Она искренне любит его. Вспомните, ведь она и сама за ужином уверяла нас, что счастлива в браке.

— У меня есть все основания полагать, что так но и есть, — задумчиво произнес Гейбриел.

Диана слегка склонила голову:

— Моя тетя Хамфриз — кстати, она знакома и с вашей матушкой, и с вашим дядей Чарльзом, они встречались почти тридцать лет назад во время лондонских сезонов — сказала, что в молодости ваш дядя считался очаровательным негодяем. Конечно, ему было далеко до племянника, ставшего героем такого громкого скандала, — лукаво продолжала она. — И тем не менее его считали негодяем.

Гейбриел едва заметно просветлел.

— Жаль, что я не успел познакомиться с вашей тетушкой!

Диана весело рассмеялась:

— Вряд ли вы смогли бы переубедить ее!

— Да, наверное, — сухо ответил он и тут же посерьезнел. — Вы и в самом деле считаете, что восемь лет назад у Чарльза и Дженнифер была интрижка и она носила под сердцем его ребенка? Хуже того, они вдвоем замыслили опозорить меня! Дженнифер отлично понимала, что я откажусь признать ребенка, который никак не мог быть моим и конце концов отец от меня отречется, а Чарльзу заплатят за женитьбу на Дженнифер?

Диана бросила на него печальный взгляд:

— Я ничего не могу утверждать наверняка, но мне кажется, что ответы на ваши вопросы найти все-таки можно.

— Если окажется, что ваши подозрения справедливы, я голыми руками придушу их обоих…

— Гейбриел! Гейбриел, это ты, мой дорогой мальчик?

Услышав слабый, дрожащий голос из соседней комнаты, он застыл, точно громом пораженный. Глаза его широко и недоверчиво раскрылись, а лицо еще сильнее побледнело, когда он уловил ласку в голосе матери.

— Идите к ней, Гейбриел! — тихо приказала Диана. Сжав его руку в знак ободрения, она отошла от него.

— Пойдемте со мной! — попросил он.

Она покачала головой и улыбнулась:

— Я подожду вас в своей спальне; у вас с матушкой наверняка найдется о чем поговорить… Заходите ко мне в любое время. — Диана знала, что не сможет не то что уснуть — даже лечь в постель, не узнав, удалось ли Гейбриелу примириться с матерью после долгой и, как она теперь все больше убеждалась, ненужной разлуки. Хотя нежность в голосе Фелисити Фолкнер позволяла Диане надеяться, что примирение действительно состоится…