Испытание богов - Дана Мюллер-Браун

Мои губы дрожат, и очередной удар кулаком попадает мне в живот. Я задыхаюсь и опускаюсь на землю, но Медиса хватает меня и притягивает к себе.

– Живи, черт возьми! Сражайся!

– Я сражаюсь! – кричу я и снова толкаю ее.

Но Медиса гораздо сильнее меня. Смеясь, она качает головой, а затем оглядывается на остальных.

– Джерримиас! – зовет она, и через несколько секунд Джерри, стоявший рядом с деревом позади нее, подходит к нам.

Кажется, ему забавно было наблюдать за нами. Но в его глазах тоже мелькает страх.

– Вперед! – кричит ему Медиса.

Джерри смотрит на меня пронзительно и холодно, прежде чем поднять руку. И тут все вокруг исчезает. Паника охватывает меня. Я оглядываюсь по сторонам, но ничего не вижу. Неужели у Джерри такой же дар, как у Кирана?

– Сосредоточься, Сари! – слышу я голос Медисы позади себя. – Я прямо за тобой. Так что сосредоточься!

Я лихорадочно поворачиваюсь и поднимаю кулаки, готовясь биться с темнотой. Слышу собственное дыхание. Мое сердцебиение стучит приглушенно и сильно.

– Успокойся, – слышу я голос Джерри. От него у меня по телу бегут мурашки. Я киваю и пытаюсь дышать ровно. Постепенно пульс успокаивается.

Я делаю шаг вперед, и в этот момент кто-то хватает меня сзади и кладет руку на мою маску. Я хочу закричать, но голос теряется в ткани под чужими пальцами. Это Киран. Я чувствую его, но что он здесь делает? Я хочу убить его. Хочу ударить. Но он путает мои чувства.

– Ты не сможешь услышать движения Медисы. Она – калипар. Обученный боец, – хрипит он мне прямо в ухо. Но на самом деле его здесь нет. – Зато ты можешь ее чувствовать, Сари. Используй свой дар. Отыщи ее душу.

Я неохотно киваю и закрываю глаза. Киран будто возвел высокую стену вокруг своей души, которую я не могу преодолеть. Зато слышу тихое хныканье души Медисы. Она рядом. И теперь я понимаю, почему она пошла со мной. Киран попросил ее следить за мной. Я приближаюсь к этой разбитой душе и натыкаюсь на кулак. Он бьет меня в лицо, разбивает нос. Я вскрикиваю от боли и опускаюсь на землю. Темнота отступает. Джерри и Медиса стоят рядом и смотрят на меня с жалостью.

– Обязательно было бить ее всерьез? – рычит Джерри и хочет мне помочь, но Медиса отталкивает его.

– Это было неплохо, – говорит она, протягивая мне руку. – Но не забывай, что я очень хорошо тебя слышу. – Она показывает на ухо, и я хватаюсь за ее руку.

– И ты не забывай, что я умею читать души. Я знаю, что Киран послал тебя сюда, чтобы позаботиться обо мне, но я не нуждаюсь в твоей слежке!

Медиса сужает глаза, а затем одобрительно ухмыляется.

– Что бы ни сказал тебе Киран, у меня есть свои причины быть здесь.

– Неужели? – спрашиваю я, кривясь от боли, и возвращаюсь к огню. – Где мы вообще находимся?

– Твоя судьба и меня касается, Сари Лакар.

Я наблюдаю за людьми вокруг, живущими в палаточном городке, и наконец понимаю, что они не солдаты монарха.

– Это фантомы, которые не справились с Бегом, – объясняет Медиса.

Я быстро оглядываюсь, потому что чувствую – за мной наблюдают. Это Киран, чей запах я все еще слышу, как будто он действительно стоял рядом во время боя.

– Мятежники, которые не сдались и выжили.

– И ты прикрываешь этих мятежников? Несмотря на то, что сама принадлежишь к армии? – Я снисходительно смеюсь. – Разве ты не должна рассказать о них своему выдающемуся правителю? Но подожди… кто именно твой правитель? Киран или Марукк?

Медиса приподнимает брови. Она явно презирает меня. Но мне не нужна подруга. Никаких союзников. Все равно я должна буду закончить Бег одна. Только себе можно доверять. Увы, этому я научилась.

– Ты не особо мне нравишься, – честно говорит она. – Но такую судьбу никто не заслужил.

– И ты – защитница всех бедных душ, которым приходится испытывать несправедливость? – смеюсь я. – Оглянись вокруг, Медиса. Со всеми людьми в нашем мире обращаются несправедливо. Не только со мной.

Она задумчиво хмурится и кивает, прежде чем уйти, не сказав больше ни слова.

– Твое сердце разбито из-за Кирана, не так ли? – Голос Джерри рассекает воздух, заставляя мою грудь дрожать. Не потому, что он произносит то, что я давно знаю, а потому, что меня ошеломляет, как много я чувствую к Теневому магу и какую огромную часть меня он уничтожил в мгновение ока.

Нет смысла отрицать это.

– Было время, когда я думал, что твое сердце принадлежит мне, – говорит Джерри, садясь рядом со мной на бревно перед огнем.

Я хочу, чтобы все оставили меня в покое. Разрешили пойти дальше одной.

– Зачем меня сюда привели, Джерри? Я не хочу быть бунтарем.

– А почему нет? Ярруш обречен.

Я хватаюсь за нож и, злобно фыркнув, приставляю его к горлу Джерри. Стискиваю рукоять так крепко, что кровь стынет.

– Не смей когда-либо говорить это снова, Джерри. Иначе я убью тебя.

– Став бунтарем, ты могла бы ему помочь, – говорит он, когда я убираю нож.

Я смеюсь горько и безнадежно.

– Как давно эти отступники существуют? И что изменилось? Ничего. Этот мир жесток.

– Сари…

– Я не хочу об этом говорить. Как только станет светло, я отправлюсь в лагерь Фихт и сдам третий экзамен.

С этими словами я встаю и ухожу. Не совсем то уверенное прощание, на которое я рассчитывала. Но я устала от всего. И мне жаль. У Джерри было два года на то, чтобы дать мне знать, что он жив. Но он этого не сделал. Так что я тоже не буду искать способа впустить его обратно в свою жизнь.

Я опускаюсь на одну из лежанок, стоящих у стены палатки. Как я пройду остаток пути с вывихнутой ногой? Если мы действительно в Синем лесу, то путь до Лагеря прочности в Черной пустыне слишком далек.

Украдкой я бросаю взгляд на лошадей мятежников, привязанных к деревьям немного поодаль. Через несколько часов большинство повстанцев, вероятно, уснут. Но они выставили охрану. Наверное, мне не удастся украсть одну из лошадей и уехать на ней.

– Это глупая идея, –