Если веришь - Кристин Ханна

Она нисколько не сомневалась, что он вспомнил ее такой, какой она предстала перед ним ночью: голой, смеющейся, верхом на нем. Кровь бросилась ей в лицо.

– Конечно.

Расе весело присвистнул и покачал головой.

– Почему у меня такое впечатление, что я все же что-то пропустил.

– Понятия не имею, о чем вы, Расе, – ответил Бешеный Пес, натягивая рубашку.

Мария вздохнула с облегчением, когда его спина оказалась прикрытой, и перевела разговор на другую тему:

– Я не ослышалась? Ты сказал что-то насчет облаков?

– Я собирался сказать Бешеному Псу, чтобы он посмотрел за облаками. Сегодня подходящий для наблюдения день.

«Понаблюдать за облаками».

Слова Расса вызвали у Марии приятные, но с привкусом горечи воспоминания.

– Мы не занимались наблюдением уже много лет. С тех пор... – Ее голос дрогнул.

– С периода твоего детства, – подхватил Расе. – Тогда это было одним из наших любимых занятий, – пояснил он Бешеному Псу.

– Хотите сейчас наблюдать? – спросил Бешеный Пес Марию, но так тихо и с таким сочувствием, что у нее сжалось сердце. Ей безумно захотелось дотронуться до него, поблагодарить за все, но она смогла только сказать короткое «да».

В молчании они пошли на берег реки. Проходя мимо амбара, они увидели Джейка, который красил забор. Расе помахал мальчику рукой:

– Пойдем с нами, Джейк. Примешь участие в нашем приключении.

Джейк положил кисть и с готовностью зашагал рядом с Рассом и Бешеным Псом.

Расе подвел их к покрытой травой возвышенности и остановился.

– Так. Теперь ложитесь на землю головами друг к другу, так чтобы образовался крест.

Все четверо легли так, что тело Расса обратилось к северу, Джейка – к западу, Бешеного Пса – к югу, Марии – к востоку.

– Начинай, Мария, – тихо произнес Расе.

Мария закрыла глаза. Прохладный ветерок ласкал ее щеки. Лежа в холодной высыхающей траве, она почувствовала, как проваливается в прошлое. Она снова стала ребенком...

Она и ее родители занимались наблюдением за небом бесконечными часами, относя его к одному из своих семейных приключений. В такие минуты высказывались заветные мечты, они общались друг с другом, разговаривали и смеялись.

Она помнила, что их головы обязательно должны соприкасаться. Расе верил, что только так они могли проникнуть в мысли друг друга и установить между собой неподвластную времени магическую связь.

Воспоминание о тех днях заставило Марию улыбнуться. В детстве она всему безоглядно верила, ей казалось, что они действительно могут читать мысли друг друга. Но с годами вера прошла. Ее пытливый ум подростка все подвергал сомнению, а сердцем она начинала чувствовать правду: каким-то непонятным, неосязаемым образом она как будто исключалась из их круга любви. И хотя ее голова по-прежнему соприкасалась с головами родителей, она уже больше не могла читать их мысли. А они могли. Всегда.

Именно тогда она перестала участвовать в их игре под тем предлогом, что она уже взрослая и не может верить во всякие фантазии и попусту тратить время. Она выдала родителям первую ложь, в которой постаралась уверить себя и их, думая, что они прекратят свою игру, но они просто перестали звать ее присоединиться к ним.

Для нее такое решение родителей оказалось самым болезненным. Мария помнит, как стояла на крыльце и смотрела им вслед, когда они, держась за руки, шли через поле, не вспомнив о ней.

– Мария? – Тихий голос Расса вернул ее к действительности.

Она заморгала, чувствуя, что слезы жгут ей глаза. Потом зажмурилась, пытаясь восстановить душевное равновесие. Слезы высохли, и, откашлявшись, она стала смотреть в небо.

Сегодня оно было лазурно-голубым с пушистыми белыми облаками. Облако в форме снеговика отделилось от других и медленно поплыло влево.

– Я вижу маленького мальчика в котелке... – Ее голос дрогнул, потому что сердце сжалось от воспоминания о Томасе.

Рядом с собой она почувствовала какое-то легкое движение в траве, и прежде чем поняла, в чем дело, ее рука оказалась в теплой ладони Бешеного Пса:

Она повернула к нему голову и встретилась с его взглядом. Их лица, разделенные лишь небольшим клочком травы, находились совсем рядом. Он молча смотрел на нее, и в его глазах она прочла понимание, показавшееся ей совершенно невероятным.

Волна благодарности окатила Марию. Впервые в жизни кто-то понял ее, сказал – пусть даже без слов, – что она не одинока.

Прикосновение руки Бешеного Пса так много для неё значило, что ей захотелось заплакать. Но она улыбнулась и молча сжала его руку.

По правде говоря, она даже не знала, что сказать.

– А что делает тот мальчик, Джейк? – спросил Расе, продолжая начатую игру.

Мария медленно повернула голову и снова взглянула на небо. То же самое сделал Бешеный Пес, но руку не отнял.

– Он возвращается домой, – ответил Джейк. – Вон то большое облако – его дом. А другое – длинное и узкое – его отец. Он хотел бы его догнать, но у него не получается. Ветер гонит их в разные стороны.

– Я не вижу никакого отца, – возразил Бешеный Пес. – Я вижу барменшу с большой грудью и растрепанными волосами. Она тоже гонится за папашей. – Он ухмыльнулся и показал на облако: – Папаша плывет к ней.

Джейк рассмеялся, и его жизнерадостный смех разогнал все былые печали: они растворились в воздухе, наполненном ароматом спелых яблок.

Они еще долго лежали в пахучей траве, глядя в голубое небо.

И Бешеный Пес ни разу не выпустил руку Марии.