Ее любовная связь - Джиллиан Стоун

Твой отец».

Кассандра постучала еще раз и осталась ждать на темной лестнице в приемной своих родителей. Когда служитель с заспанными глазами отворил наконец дверь, она пронеслась мимо и бросилась по коридору. С колотящимся сердцем влетела в последнюю комнату и здесь застыла, держась за дверную ручку и вглядываясь в неузнаваемое лицо, скрывающееся под повязками и ссадинами.

Тоненьким, слабым голосом, так не похожим на ее собственный, она взмолилась:

— Папа, ну скажи мне, что он выживет!

Надо потрогать его лоб. Кэсси хотела снять перчатку, но перчаток на ней не оказалось. Ранним утром, едва забрезжил рассвет, Кассандра послала Сесили за кебом, а сама быстро надела платье и пальто. О перчатках она забыла.

Лоб был горячий. Очень горячий.

— Еще слишком рано. Он сейчас борется с воспалением, — мягко произнес отец.

По щекам Кэсси струились слезы.

— Папа, ты должен сказать мне правду! Он очень плох?

Доктор Эрскин вздохнул и поймал тревожный взгляд дочери. В его глазах явно отражалось сомнение — сможет ли она выдержать правду?

— Молодой детектив, который доставил его сюда, сообщил, что его захватили преступники и довольно жестоко били. Сломаны нос и ребра. Контузии. А кроме того, огнестрельная рана. Пуля отколола кусочек ребра. Ни один орган не поврежден, но произошло внутреннее кровотечение.

Кэсси вонзила ногти в ладонь.

— Продолжай!

— Там был взрыв. Он сумел его пережить, но в ушах у него кровь, а это значит…

— Возможна контузия. — Ноги у нее подкосились, и Кэсси упала на грудь отцу. — Папа! Обещай, что ты спасешь его!

— Мы с твоей матерью сделаем все, что в наших силах, дорогая. Остальное зависит от Зака. — Отец погладил ее по плечу. — Он крепкий парень. Это дает ему шанс. Надеюсь, он выберется.

Отец усадил ее на стул возле кровати Зено. Кэсси уже когда-то молила Бога о помощи, молила о спасении жизни старшего брата Хэнка. Тогда ее молитвы дошли слишком поздно. Может быть, на этот раз будет иначе. Ведь отец сказал, что у Зено есть шанс.

Бордовые и синие пятна на его лице заставили Кэсси содрогнуться. Она не ожидала, что Зено пробудит в ней такое сильное чувство. Ее привлекла идея завести любовника. Слишком заумный подход? Возможно. Отчасти это было просто капризом. Вероятно, романтическим порывом. Но она и представить себе не могла этой неотступной боли в сердце, слез, которые никак не высыхали.

Отец протянул ей платок.

— Держись, Кэсси. Нельзя, чтобы он очнулся и увидел твое печальное лицо. Я сталкивался с этим не раз. Если дать человеку надежду, он выживает после самых тяжелых ранений.

Первые несколько дней Кэсси, ее мать и эта настырная миссис Вулсли неотступно дежурили у постели раненого. Зено горел в такой лихорадке, что простыни на кровати были мокры от пота. Каждые несколько часов сиделка меняла постельное белье, повязки на ранах, помогала справиться с личными нуждами.

Кэсси стояла у кровати и кусала губы. Бредовое состояние Зено пугало девушку не меньше, чем лихорадка. Когда он просыпался, то редко находился в сознании, а ночью метался в бреду, сражался с врагами, звал Кэсси.

Она устраивалась рядом, обнимала его. Эти ночные бодрствования предоставили ей достаточно времени, чтобы разобраться в себе и проанализировать глубину чувства, которое она испытывала к этому храброму человеку. Правда состояла в том, что Зено заботился о ней несравненно больше, чем Томас за всю их супружескую жизнь. На миг это открытие испугало ее сильнее, чем мучительные хрипы из вздымающейся груди Зено.

На четвертый день лихорадка отступила. К утру пятого вместе с взошедшим солнцем в сердце Кэсси расцвела надежда. Она уснула в большом удобном кресле, которое отец поместил рядом с кроватью.

— Хотите, чтобы я сюда помочился?!

За ширмой Зено решал насущные задачи жизнедеятельности.

Сиделка Мэри Юнис, стоя слева от кровати, с профессиональной убедительностью уговаривала больного:

— Мистер Кеннеди, представьте, что вы стоите под водопадом, струи обильно стекают на ваше тело…

Послышались льющиеся звуки.

— Черт подери!

Зено осторожно передал стеклянный сосуд доктору, который поднес его к свету.

— Хорошая прозрачность, цвет — светлый, следов крови нет.

Лучше бы добрый доктор говорил потише! Конечно, Кэсси делает вид, что ее это не касается, но Зено знал, что она сидит за перегородкой и внимательно прислушивается к каждому слову. Зено готов без сопротивления подвергаться самым неприятным медицинским процедурам, лишь бы убедить ее, что он выздоравливает. Может быть, тогда она не будет так отчаянно беспокоиться.

— Попробуем вас усадить на кровати.

С помощью своей бесценной сиделки Зено выпрямился так, что она смогла размотать повязку на его ребрах.

Доктор слегка надавил на рану. Зено резко втянул в себя воздух — боль была еще очень острой.

— Постарайтесь медленно вдохнуть, пожалуйста. — Генри Эрскин сунул в уши стетоскоп и стал выслушивать пациента. — Еще раз, пожалуйста.

Он передвинул холодный металлический кружочек в другое место грудной клетки. Каждый вдох заставлял Зено морщиться.

— Извините, Зак.

Доктор шагнул назад, сложил ширму и просиял:

— Поразительно! В легких абсолютно чисто. Твой сыщик еще поживет и поработает на благо короны, Кэсси.

— Слава Богу, сэр, — пролепетала, входя в комнату, экономка Зено и от восторга обняла доктора Эрскина.

— Согласен, миссис Вулсли. И я думаю, пора его гнать отсюда. — Доктор Эрскин достал из кармана часы. — Я действительно полагаю, что можно отпустить его домой под вашу опеку. Думаю, и Кэсси забежит на него посмотреть. — Он похлопал по плечу взволнованную экономку и весело подмигнул дочери. — Вы обе должны посмотреть, как сиделка перевязывает ему ребра. Это надо будет делать еще несколько дней.

Мэри Юнис развернула несколько мотков бинта. Кэсси поднялась со стула и стала рядом с миссис Вулсли, чтобы понаблюдать за перевязкой. При этом ее прохладная рука легла на лоб Зено.

— Доброе утро, Зак, — улыбнулась она, и Зено почувствовал себя исцеленным.

Если бы не заживающий след от пули в боку и не сломанные ребра, он подхватил бы ее на руки при всех, включая сиделку.

— Как врач, скажу вам, что здоровое тело в основном излечивается само, почти без помощи чудес современной медицины. — Доктор Эрскин открыл историю болезни. — Я прописываю ему еще несколько дней отдыха, после чего он сможет вернуться на службу.

— А что касается сломанного носа, — в дверях появилась Оливия Эрскин со склянкой мази в руках, — то, я полагаю, он скоро срастется и будет достаточно прямым.