Жена из прошлого - Валерия Михайловна Чернованова

Всего через несколько дней, за которые надо будет как можно больше узнать о Раннвей.

— Сегодня уже поздно. — Он мельком глянул на часы. Потом на меня, в халате, снова вызвав желание притянуть к себе одеяло. — Лучше мне уйти.

Я кивнула, думая о том же. Пожелала ему спокойной ночи, а его светлость, вместо того чтобы сказать своей «жене» то же самое и наконец отчалить, снова добавил в голос стали:

— Больше никогда и нигде её не запирай. Никогда. — Последнее слово он произнёс как приказ, нарушение которого явно не сулило мне ничего хорошего.

— Можно подумать, я отходила её розгами!

Как же тогда эту мисти внушающую воспитывать? Сдувая с неё опахалом пылинки? Потакая всем желаниям и капризам? Не понимаю…

— Лучше бы розгами, — неожиданно заявил Эндер, прервав мои мысленные возмущения, а спустя мгновение добавил: — Незадолго до своего исчезновения Раннвей была на суаре у Флемингов. Не знаю зачем, но она взяла с собой Эдвину, хотя обычно, — он мрачно хмыкнул, — время с племянницей было ей в тягость. В гостях, в обществе взрослых, Эдвине быстро наскучило, она начала капризничать и проситься домой. Но покидать праздник не входило в планы Раннвей, и она велела служанке запереть девочку в одной из гостевых спален. Там её и забыла. Меня тогда в городе не было, Раннвей вернулась домой поздно. Об Эдвине она вспомнила только на следующий день, когда служанки, не найдя её в детской, подняли тревогу. Можешь себе представить, что чувствовал семилетий ребёнок, запертый один ночью в гостевом крыле чужого дома. Можешь себе представить, что почувствовала она сегодня, когда тётя, с которой у неё и без того непростые отношения, не успев вернуться, снова её заперла.

— Я… я не знала, — прошептала я и замолчала, опустив глаза.

Что ещё сказать не представляла, как и не понимала, что чувствовать. Жалость? Злость на себя? На Раннвей? Господи, да Эдвина меня после этого окончательно возненавидит! Точнее, свою тётю, но раз теперь она — это я…

— Я понимаю, Женя, — уже мягче проговорил Эндер. — Просто… В следующий раз просто со мной советуйся.

Он больше ничего не сказал, а я ничего не ответила. Проводила его взглядом, думая о том, что в этой семье всё слишком сложно. И, кажется, я сегодня всё ещё больше усложнила. Дура Раннвей! Ну как можно было забыть племянницу?! Зачем вообще её с собой брала?!

Не удивительно, что Эдвину (да и всю прислугу) при виде леди Делагарди тянет плеваться.

Быстро заплетя влажные волосы в косу, вернулась к кровати. Событий сегодня было слишком много, и далеко не самых приятных, отчего я чувствовала себя выжатой насухо тряпочкой.

Завтра. Завтра я снова поговорю с Эдвиной, попробую если и не начать отстраивать разрушенные мосты, то хотя бы сделать к ней маленький шаг. А сейчас надо поспать. Надо вернуть себе силы…

С этой мыслью я откинула одеяло и едва не закричала, увидев на белоснежной простыни… большую дохлую мышь.

Первым желанием было накрыть трупик грызуна, чтобы его не видеть. Вторым — внимательно оглядеться, дабы убедиться, что рядом нет этого зловредного вундеркинда. Справившись с первым порывом, я всё же не смогла не уступить второму: стала бросать по сторонам взгляды, прислушиваясь к малейшему шороху.

Но никаких шорохов не было. Единственное, что слышала, — это своё собственное дыхание да стук сердца, ненадолго опустившегося куда-то к желудку.

Превозмогая отвращение, перевела взгляд на серую тушку. Интересно, мышь настоящая или мне, как мисти Ливен, мерещится? Если так, то Эдвина точно должна быть где-то в спальне. Или внушающие могут действовать и на расстоянии? А если всё же она здесь, то, получается, слышала весь наш с драконом разговор? Я довольно долго находилась в ванной, за это время «племянница» вполне могла пробраться ко мне в спальню.

Мышь категорически отказывалась исчезать, таять на глазах и выглядела вполне натуральной. Ну то есть настоящей.

Ругнувшись, быстро осмотрела комнату, не забыв заглянуть и в гардеробную. Эдвиной даже не пахло, зато от мыши уже начинало пованивать. Может, конечно, и преувеличиваю, но очень хотелось как можно скорее избавиться от этого дохлого презента.

Вернувшись к кровати, потянула за шнурок колокольчика и стала дожидаться служанок. Справиться, что вдруг понадобилось хозяйке на ночь глядя, явилась Минна.

— Ваша светлость, — несмело начала девушка, явно ощущая исходящие от моей светлости флюиды раздражения. — Что-нибудь слу…

— Проходи. — Я поманила её к кровати, горя от нетерпения понять: мышь это всё-таки или мираж. — Ты это видишь?

— Ах! — в ужасе прижала к лицу руки служанка, после чего судорожно выдохнула: — Ка… какой кошмар!

Значит, не мираж, а ответочка от Эдвины. Зациклена она, что ли, на мышах?

Я облегчённо выдохнула, радуясь, что никакие малолетние ведьмочки не играются с моим подсознанием. А вот Минна, наоборот, занервничала ещё сильнее.

— Я… я не понимаю… Откуда она взялась? Мы же взбивали подушки, встряхивал и простыни, и одеяло. Может, пока комнату проветривали, она сюда забежала…

Чтобы торжественно скончаться у меня на кровати?

Тихонько усмехнувшись, я обратилась к едва не плачущей служанке:

— Убери её, пожалуйста. Вместе с простынями и одеялом.

— Конечно, конечно, ваша светлость. Простите меня…

— Всё в порядке, — мягко ей улыбнулась. — Ты уж точно не в ответе за мёртвых грызунов.

Подарив в ответ немного нервную улыбку, Минна взялась за устранение шалостей малолетней вредительницы. Никто другой такой ерундой, понятное дело, не стал бы заниматься. Представив Бальдера, на цыпочках прокрадывающегося ко мне в спальню и держащего за хвост дохлого грызуна, я чуть не прыснула со смеху и почувствовала, что успокаиваюсь.

Ладно, отвела юная Фармор душу и хватит. Завтра начнём всё налаживать.

— Пожалуйста, не говори никому об этом инциденте. Ни Полин, ни другим домочадцам.

— Слушаюсь, леди. Конечно… — с явным облегчением ответила Минна, явно опасавшаяся гнева Эндера. Быстренько стянула постельное бельё в узел, подхватила одеяло и убежала. Вернулась с чистым, застелила кровать и, пожелав мне спокойной ночи, снова ушла.

Я за это время успела осмотреть все подведомственные мне комнаты и, убедившись, что кроме постельного, никаких больше сюрпризов в покоях герцогини не имеется, со спокойной душой отправилась спать.

Уснула как ни странно быстро — видимо, настолько была вымотана. Кажется, мне что-то снилось и, кажется, не единороги на радугах, но утром, проснувшись, не могла даже смутно описать свои ночные фантазии. Почему-то утро не радовало… Вместо того чтобы улыбнуться новому погожему дню, наверняка одному из последних перед чередой дождливых и серых, я чувствовала, как по сердцу ядом растекается тревога. Подсознательно