Сказание о Ли Лань - Мия Моцзинь

чувство опасности, как стрелой пронзило голову Ли Лань. Одного удара сердца хватило, чтобы уйти в сторону и перекатиться по земле, когда темные ошметки взлетели в воздух. Лежа на спине, она услышала крики в толпе, а потом ощутила что-то на лице и, потянувшись пальцами, сняла со щеки темные кусочки почвы и травы.

В центре поля для цуцзюй зияла расщелина длиной в десять локтей.

Ткань затрепетала над головой Ли Лань – это высокая фигура приземлилась перед ней, накрыв тенью. Мужчина в серебряных доспехах тайной службы императора и с повязкой на глазу.

Генерал Шэн повернулся. Металлические палки цепа в его перчатке переливались пламенем, что вздрагивало подобно пламени свечи от дуновения ветра.

Ли Лань поспешила встать с земли, стереть грязь с лица и одеяния.

– На такой проступок мог решиться тот, – голос генерала звучал мощно, как перед тысячной армией, – кто считал, что сможет выйти сухим из реки. Кто-то с высоким положением в Институте, обладающий ступенью бессмертного мастера. Или кто-то хитростью заставивший обладателя.

Он замолк на пару мгновений, показывая серьезность намерений.

– Хочу заверить этого человека, тайная служба императора расследует преступление против протокола проведения финального экзамена. А вы, офицер Ли, дочь своего отца и внучка своего деда, неопытны, но я вижу потенциал, потому готов рекомендовать вашу кандидатуру на должность офицера нашей службы.

Охи и возгласы в толпе заставили генерала посмотреть в их сторону. За его плечом Ли Лань заметила Ню Бао, лежавшего на земле в окружении людей.

– Кто-то посмеет усомниться в моей оценке? – спросил Шэн Ибо, но наступила тишина.

– Благодарю генерала Шэна за оценку, – ответила она громким голосом, сложив руки перед собой и опустив голову. – Но… я вижу репутацию семьи Ли, а также то, что я женщина, как препятствия к принятию вашего предложения.

– Я знаю, что произошло с вашей семьей, офицер Ли. Но то, что вы женщина, не делает вас непригодной к службе, покуда вы имеете в себе достаточную для этого ценность. Подумайте об…

Словно звон бьющегося о пол фарфора в пустом зале, прозвучал отчаянный крик боли. Ли Лань встрепенулась, а испуганные ученики стали расходиться в стороны – кто-то упал на землю.

– Мой нефрит! Нефрит удачи! – кричал юноша, прижимая руку в груди. – Я… только сжал его слишком… духовная… внутри… обожгла мою руку до мяса и костей… помогите!

Не успела она сделать вдох, как генерал Шэн поднял ладонь, и в сторону улетело что-то, похожее на ленту из золотых крошек. Та окутала корпус кричащего, заставив всех вокруг попятиться, словно их сдул ветер.

– Возьмите его под руки и уведите в павильон Ласточек, – произнес Шэн Ибо и развернулся, взмахнув накидкой.

Ли Лань думала о том, стоит ли остановить генерала и сказать, что может помочь несчастному, используя технику очищения белым нефритом. Кожа юноши покрылась розовыми пятнами и начала расслаиваться, потому что он сжал камень, ненароком направив в него духовную силу. «То, что с ним произошло, связано с искажением бай-ци в Запретном старом городе».

Рука Ли Лань сама поднялась, чтобы потянуться к спине с белой накидкой, но потом опустилась. Она вспомнила уроки Гоу Цзянчэна и остановилась. «Оказать помощь и выдать себя перед генералом Шэном? За мной стоят многие люди. Их нельзя подвести, никто не должен знать о техниках Хэй Ань. Пока не должен. И это вызовет больше вопросов и навредит больше, чем поможет».

– Не волнуйтесь, офицер Ли, – прозвучал голос Шэн Ибо снова, но не строгий, а тихий и окутанный человеческой теплотой. – Тайная служба императора позаботится об этом несчастном.

Она кивнула, зная, что он не увидит, но тяжелые воспоминания заставили ее сердце сжаться от боли. Когда-то в будущем, стоило ей пойти добровольцем в армию императора, она едва не погибла в горящей деревне. Генерал Шэн оказался рядом и помог, но оставил на полу старую женщину. Ноги ее были переломаны упавшей с потолка балкой, она захлебывалась в собственной крови, но продолжала тянуть руки.

– Если бы мы могли спасти всех и каждого… – сказал Шэн Ибо, когда Ли Лань смогла глотнуть свежего воздуха. – Наша жизнь была бы похожа на сказку.

* * *

– Это место похоже на сказку. «Чайная десяти тысяч цветов». Твой друг любит украшения, как и многие знатные дети из Небесной столицы, – прозвучал голос дедушки Чэня, заставив Ли Лань вздрогнуть. – Все хорошо, Сяо Лань?

Она схватила его руку, лежащую на колене, чтобы снова ощутить тепло, и опустила голову.

– Так, просто вспомнила кое-что, – ответила она, продолжая сжимать его руку.

– Я заказал твои любимые пирожные с семенами лотоса, – улыбнулся дедушка, кивнув в сторону стола. – Давно тебя ожидают на тарелке. Ты ведь смогла получить имперский знак офицера стражи.

– Все произошло быстро.

– Так и бывает. Это в сказаниях о героях прошлых времен есть поэтическая красота и одухотворенность. В настоящей жизни ты и опомниться не успеешь, как нож проникнет в твою спину…

– Дедушка? – спросила Ли Лань, заметив, как его лицо помрачнело.

– Я тоже кое-что вспомнил, давай не будем о грустном. Давай о настоящем. Этот капитан Чунь был соучеником твоего отца. Его не взяли в тайную службу императора, поэтому он и затаил обиду. Устроил такое представление с раскрытием прошлого нашей семьи, но неизвестно, его ли рук дело заряженный истинной ци саньцзегунь. Думаю, генерал Шэн что-то да узнает.

– Дедушка, откуда ты знаешь все? Я не успела рассказать…

– По старой дружбе мне позволили затеряться на местах для зрителей. Видел и хотел вмешаться, но все обошлось. Поешь чего-нибудь, хорошо?

– Ли Лань! – прозвучал крик.

Обеспокоенное лицо Гоу Ичэна вдруг оказалось рядом с ней, а потом его руки притянули ее в теплые объятия.

– Слышал, что случилось на экзамене! Поверить не могу, что такое могло произойти! Этот Ню Бао должен ответить, даже если не виноват. А ты в порядке? Нигде не болит? Может, стоит позвать целителя? Он проверит твой верхний пульс, проверит твой средний пульс, проверит твой нижний пульс. Вдруг у тебя малокровие или упадок жизненных сил? Вдруг внутренний жар? Какая у тебя частота и сила ударов на обеих руках? Дай потрогаю…

– Я здорова и жива. Гоу Ичэн, разве не видишь? Ты матушка моя, что так печешься?

Обидевшись, он отпустил ее и сел за стол, не отвечая на последний вопрос. В «Чайной десяти тысяч цветов» как раз наступило время, когда посетителей почти не было. Особенностью этой чайной являлось то, что на лакированных столах, стульях, шелковых накидках, на блюдах и посуде можно было найти рисунки цветов разной формы и