Призывая Луну - Кристин Каст

— Я тоже, но мы разберёмся.

Я закусываю нижнюю губу. Разобраться с этой книгой кажется ещё более невозможной задачей, чем несколько недель назад.

— Ладно, книга меняется, или хотя бы наша способность её понимать. Нам нужно понять, что вызывает эти изменения и почему, — Сэм отрывает взгляд от книги и смотрит на меня. — Так что проверяй её несколько раз в день.

— Ты подпитываешь мою одержимость, — бормочу я.

— У тебя есть идея получше?

— Абсолютно нет, — вздыхаю я.

— Тогда давай начнём отмечать страницы, когда сможем прочитать слова и фразы. Будем нумеровать закладки и записывать, что именно сказано в книге. Так мы точно будем знать, что изменяется, а что нет. Может, нам просто нужно собрать все прочитанные строки, и они образуют что-то целое, — Сэм копается в рюкзаке в поисках блокнота и небольшого набора закладок.

— Это хорошая идея, — соглашаюсь я.

— Почему я не подумала об этом раньше?

ГРОХОТ! БАХ!

Мы с Сэм вздрагиваем от звуков салюта, раздающегося где-то вдалеке. Я прижимаю руку к груди.

— Не хочу показаться не патриоткой, но День независимости — мой самый нелюбимый праздник.

— Слишком громко? — наклоняет голову Сэм.

Я энергично киваю.

— Чересчур громко. И фейерверки вредят окружающей среде.

— Согласна. Подумай о бедных животных.

— Грейс Келли приходится давать успокоительные минимум на сутки, иначе она не перестаёт выть и дрожать, — я внезапно осекаюсь, чувствуя приступ тоски по дому.

Сэм берёт меня под руку.

— Знаю. Я тоже скучаю по дому.

Я собираюсь рассказать Сэм, что недавно разговаривала с дядями по старинному телефону в Аквариус-холле, что заставило меня ещё больше тосковать, но нас прерывает чей-то громкий голос:

— Попался! — Мы с Сэм оборачиваемся и видим одного из приятелей Люка Уэзерфорда, пробирающегося сквозь заросли папоротников. В руках у него коричневая сумка, из которой торчат римские свечи и ракеты. Он засовывает её в рюкзак и убегает через двор Перекрёстков к Люку и его друзьям, которые радостно хлопают его по спине и направляются к пляжу, громко смеясь.

— Мелкие хулиганы, — говорит Сэм.

— Где они вообще достали фейерверки? Почему им просто не хватает того, что приготовила школа? — Я качаю головой. — Я люблю только бенгальские огни. И всё. Серьёзно.

— А как насчёт больших фейерверков, которые скоро запустят над водой? Ты их тоже ненавидишь?

— Я их просто слегка не люблю, — признаюсь я. — Грейс Келли ненавидит их за нас обеих. Да и… — Я замолкаю, чувствуя, как сердце сжимается. Ли идёт по кампусу с одеялом на плече и направляется к пляжу, где мы должны собраться, чтобы посмотреть фейерверк. Я тяжело вздыхаю, когда он даже не смотрит в мою сторону.

— Всё, с меня хватит, — Сэм резко убирает блокнот.

— Что? — Я смотрю на неё с невинными глазами.

— Я отказываюсь продолжать наше исследование, пока ты не поговоришь с ним. Ты мучаешь себя, а делать это можно только после того, как у тебя появятся дети.

— Поговорить с кем?

Сэм фыркнула:

— Даже не притворяйся.

Мои плечи поникли.

— Я не могу ничего с этим поделать. Я скучаю по Ли.

— Пожалуйста. Ты можешь, ты просто не хочешь.

— Сэм, он не хочет говорить со мной, — я быстро моргнула, когда слёзы навернулись на глаза. Я ненавижу плакать, но с тех пор, как между мной и Ли началась эта странность, кажется, что я вечно на грани рыданий из-за любой мелочи.

— Время жёсткой правды, Рен, — Сэм повернулась ко мне лицом. Когда я не взглянула на неё, она скрестила руки на груди и ждала.

Я знаю её. Если я не скажу ничего, она просто будет сверлить меня взглядом. Вечно.

— Ладно, — сдалась я. — Время жёсткой правды. Валяй.

Я тоже скрестила руки на груди, хотя знала, что выгляжу жалко, а не строго.

— Хорошо. Слушай внимательно, потому что после того, как я это скажу, тему Ли мы больше не обсуждаем… — Я открыла рот, но она пристально на меня посмотрела, заставив замолчать, и продолжила: — До тех пор, пока ты на самом деле не поговоришь с ним. И под разговором я имею в виду больше, чем эти «привет» и «как дела», которые ты бросаешь ему последние три недели, прежде чем найти предлог и сбежать.

— Я не убегаю, — надулась я.

— Бегаешь, ходишь быстрым шагом — одно и то же. И ты знаешь, о чём я. Итак, слушай. Рен, всем очевидно…

— Люди обо мне говорят? — пискнула я.

— Это гипербола. Замолчи и слушай. Всем очевидно, что ты причинила боль Ли, когда отвергла его. А потом…

— Но я его не отвергала! — перебила я.

— Ты сказала ему, что он должен быть с кем-то другим. Рен, это и есть отказ.

Она повысила голос и продолжала говорить, даже когда я открыла рот, чтобы возразить:

— Потом ты усугубила эту боль, избегая его. Три недели. Ты обращаешься с ним, как со случайным знакомым, хотя на самом деле он был твоим лучшим другом последние пять лет.

— Ты моя лучшая подруга, — мягко сказала я.

— Да, я одна из твоих лучших подруг. У тебя было двое лучших друзей, пока три недели назад ты не отвергла Ли и не продолжила отвергать его.

Я ковыряла носком ботинка булыжники на мостовой.

— Он много времени проводит с Лили.

— Вообще-то, он много времени проводит с Люком и Лили, — поправила Сэм.

— Да, и с кучей других новых друзей, которые не я, — даже мне было слышно жалобную ноту в моём голосе.

— И что? Ты же тоже много времени проводишь со мной.

Она подняла руку, чтобы остановить меня, когда я попыталась возразить.

— А что ты ожидала? Что