Призывая Луну - Кристин Каст

Взгляды Элементалей приковываются к декану. Ветер стихает, и если кто-то говорил, то теперь уж точно нет. Ещё одно резкое движение его пальцев, и новый кнут магии разрезает небо.

Существа, которым принадлежит эта земля, к которым нельзя приближаться и которых нельзя провоцировать, выпускают Уайатта. Его тело падает, падает, и кажется, что длится это так долго, что возникает надежда — вдруг он полетит. Но нет.

Декан Роттингем и профессора наклоняются вперёд, направляя всю свою магию на то, чтобы поймать его до того, как он разобьётся. Но не успевают.

Тело Уайатта Джексона с глухим ударом врезается в скалы, заострённые, как каменные мечи, обточенные неистовыми водами Тихого океана. Мы все вздрагиваем, выдыхая вместе с его последним вздохом, делая его частью нас.

Мой взгляд возвращается к Селесте, но её уже нет.

Рен прижимает лицо к моей груди, и тепло её слёз проникает сквозь мою одежду. Я держу её крепко. Я хочу что-то сказать, хоть что-нибудь, чтобы унять её боль, но все мои мысли о Майе. Моя сестра погибла в этом кампусе, утонула в этом море. И я снова потерян. Снова возвращаюсь в тот дом, где двери больше не закрываются как надо, где краска всегда облуплена в углах, сколько бы свежих слоёв ни наносили. Я снова в том моменте, когда моя мать ответила на те резкие удары в дверь. Я снова среди склонённых голов, серьёзного голоса декана и в доме, который никогда не забудет, как она кричала.

Глава 19. Рен

В столовой стоит зловещая тишина. Профессор Шерер вместе с другими учителями быстро собрала нас всех и провела внутрь Зала Мунстарк, где мы теперь сидим небольшими группами, ожидая, когда декан Роттингем обратится к нам. Я чувствую странную усталость. Словно мои ноги стали мягкими, как лапша, а мозг затуманился. Я бесконечно рада, что Ли держит меня за руку, и мы сидим так близко, что наши плечи прижаты друг к другу. Но его присутствие не отгоняет ужасные образы, вспыхивающие в моем сознании — Уайатт, которого бросают из стороны в сторону в воздухе, захватывают огромные клювы и когти, пока он кричит от боли и ужаса, а затем сбрасывают… на острые скалы, окрашивая морскую пену в алый цвет.

Я тру место над сердцем, где до сих пор чувствую жар, болезненно разрастающийся там, когда Селеста бросилась к декану и схватила его за плечи. Почему казалось, что моя грудь вот-вот взорвётся, когда она присоединилась к Роттингему и остальным профессорам? И почему только она упала, когда Уайатта сбросили? Я мельком увидела её, когда несколько профессоров уносили её в Зал Мунстарк, и клянусь, её тёмные волосы вдруг стали белыми. Но это, наверное, был обман лунного света и растерянности. Так ведь?

И почему я так чертовски устала, что мне приходится моргать, чтобы сфокусировать взгляд, пока я борюсь с желанием прижаться к Ли и заснуть? Заснуть! После того, что только что произошло? Что со мной не так?

— Трудно поверить, — шепчет Сэм. Она сидит по другую сторону от меня.

— Это было ужасно, по-настоящему ужасно, — тихо говорит Руби, сидящая рядом с Сэм.

Плач, доносящийся с нескольких столов от нас, отвлекает моё внимание. Группа студентов с луной во Льве на знаках, с пустыми от шока глазами, ютится за двумя длинными столами, которые они сдвинули вместе. Даже Люк выглядит подавленным. Лили сидит рядом с ним, обняв за плечи брюнетку, которую я узнала, как ту, что первой закричала на пляже. Она рыдает и дрожит.

— Это Ханна, — говорит Ли. — Она девушка Уайатта.

Я поднимаю взгляд на Ли и осознаю, как тяжело это должно быть для него. За те недели, что мы не разговаривали, он сильно сблизился с Люком, Лили и их лунной группой. Я переплетаю свою руку с его и придвигаюсь ближе, желая, чтобы он знал — я рядом, сейчас и всегда.

— Раньше ничего подобного не случалось, — говорит Сэм.

— Серьёзно? — удивляюсь я. — Но почему…

Широкие двойные двери столовой распахиваются, и декан Роттингем входит вместе с профессором Шерер.

— Отлично. Теперь мы узнаем, что действительно произошло, — говорит Ли.

Я следую за его взглядом — он смотрит на декана с надеждой, словно тот пророк. Мне хочется сказать Ли, что вряд ли кто-то откровенно расскажет нам правду, но я прикусываю губы. Сейчас точно не время.

Они встают перед залом. Профессор Шерер так бледна, что её щёки побелели до цвета творога. В контрасте с ней, лицо Роттингема покрыто багровыми пятнами, а его глаза сверкают странным блеском — не от слёз. От возбуждения, и это заставляет меня содрогнуться. Ли сжимает мою руку, и я прижимаюсь к нему, впитывая его сильное, тёплое присутствие.

— То, что случилось с Уайаттом, — это трагедия, — начинает профессор Шерер.

Профессор едва успевает сделать вдох, как твёрдый голос Роттингема заполняет короткую паузу.

— У нас есть вопросы, и мы проведём интервью с несколькими из вас.

— Да, конечно, — кивает профессор Шерер. — Но мы хотим, чтобы вы знали: завтра у нас будут консультанты для каждого студента, кто захочет поговорить с ними. Позвольте мне настоятельно порекомендовать вам воспользоваться этим предложением. Наши целители Водолеи под знаком луны помогут вам справиться с этой ужасной ситуацией.

— Ситуацией? — голос Сэм звучит удивительно громко. — Это не выглядело как случайность.

Взгляд сверкающих глаз Роттингема пронзает её.

— Саманта, так ведь?

— Да.

— Это Мун-Айл. Здесь вещи, особенно трудные, случайные вещи, редко бывают такими простыми, как кажутся.

Декан отворачивается, словно забыв о ней, но Сэм продолжает.

— Это выглядело не просто как нападение воздушных элементалей на Уайатта. Они напали на него, и это не было случайностью. А потом они сбросили его. Намеренно. Убив его.

Я так горжусь Сэм, что готова аплодировать.

Глаза Роттингема сужаются.

— Элементаль сделал то, что я приказал. Он отпустил мальчика… — Декан делает паузу, покачав головой и тяжело выдыхая, словно ему нужно