Хозяйка сладкой тюрьмы - Селена Гелата

— А я только хотел тебя звать, сладкая, — улыбнулся во все зубы Асмодеус. Демон был в своём истинном обличии, в прошлом бы напугавшем меня, но сейчас я смотрела лишь на него и улыбалась, соскучившись по нему за такой короткий срок, — Ты почувствовала?

— Да, — говорю я тихо, приближаясь к нему. Рел остался на пороге, ведь ему не было места на улице, а я лишь кивнула готовая к ритуалу и протягивая фонарь Деусу.

Он нежно поцеловал меня в нос, забирая из моих рук подарок принца болот и пошёл танцующей походкой в сторону Рела, аккуратно огибая все линии гигантской схемы, расчерченной вокруг дома. В это время Рафаэль приблизился ко мне, потягиваясь от усталости. Они, кажется, часов двенадцать, а может и больше, работали над наисложнейше виданной в моей жизни схемой.

Раф приобнял меня за плечи и потерся макушкой головы о моё плечо. Думаю, со стороны мы выглядели комично. Он, высокий и мускулистый ангел с распростертыми крыльями, а я на его фоне была похожа на гнома после эксперимента с розовой краской. Я погладила его русую макушку и смотрела, как Деус устанавливал фонарь рядом с Релом и садился на деревянный пол.

— Ты знаешь, куда перенесется Дом? — спросила я Рафа, а он легко помотал головой, — Устал?

— Не сильно, просто давно не практиковался в демоническом. Шея затекает выводить их закорючки, — объяснил мне причину усталости Рафаэль, — хотя есть у меня предположение, куда он хочет перенести Дом.

— Да? — заинтересованно спросила я, краем глаза наблюдая, как отваливается крыша и падает на траву, рядом со схемой.

— Думаю, мы увидим, — улыбается Раф и тут же хмурится, глядя, как Асмодеус запускает магию в работу.

Линии начинаются светиться красным, а я завороженно смотрю, как магия охватывает весь дом, заставляя его застыть в нынешнем состоянии. Рел же начал растягиваться и становиться максимально прозрачным, сливаясь со стенами дома.

Землю начало потряхивать, а крылья Рафаэля придержали меня, чтобы я не упала. Потом руки ангела подхватили меня и перенесли на крыльцо рядом с Деусом, который шептал слова ритуала на языке демонов.

Раз. Два. Три. Пространство начало меняться, унося нас из мира Древа. Мира, которого больше нет.

А у моего магазинчика появился шанс на вторую жизнь. Выйдя из дома, я вдохнула тёплый воздух нового мира. Когда я развернулась, чтобы оценить окружающее пространство, я замерла.

Распахнув глаза пошире, я не поверила увиденному. Еще раз моргнув, но ничего не поменялось. Огромные корни окружали заднюю часть сада, переплетаясь между собой в причудливых формах, но не это поразило меня, а огромный дворец, возвышающийся над домом и корнями.

— Добро пожаловать ко мне, сладкая! Повезло же нам, что корни Древа оказались в моём кругу ада, так ведь? — я медленно повернула голову и засмеялась громко.

— Я люблю тебя! — улыбнулась я, признавшись. Хитрый князь ада, вот, что он хотел сделать, но как же он прекрасно провернул это. Я была в восхищении и не сдержалась, сказав, что я чувствую.

Глава 29. Всадники Самайна

— А я люблю тебя, сладкая, — неожиданно оказывается передо мной Деус и обнимает меня, крепко сжимая ладони на моей талии, — Тебе нравится?

— И давно ты думал об этом? — спросила я восхищенно, оглядывая бесконечные адские поля. Деус засмеялся и отпустил меня из объятий, чтобы предложить руку для небольшой экскурсии.

— Прошу, Розалетта Свит, добро пожаловать во владения Асмодеуса, одного из князей Ада, — игриво говорит Деус, а потом поворачивается к Рафу, — И вы, дорогой гость, прошу не стесняйтесь. Мы всегда рады видеть архангелов в наших землях.

Рафаэль улыбался на речь Деуса, да и я пребывала в прекрасном настроении, представляя, как нам покажут дворец одного из князей. Я взглянула на Рела, который уже очнулся от переноса и метался в ужасе от осознания дел, связанных с Домом. Улыбнувшись, я заметила, как Марлад уже унесся с моего плеча, чтобы заняться своими делами. Думаю, он запрятал-таки в своём гнезде нычку из мармелада и уже представлял, как будет её есть, вот и торопился.

Но внезапно Луна начала заливаться красным светом, а я подняла голову вверх, понимая, что со всеми перемещениями мы не учли одного. Огни зажглись.

Вдали один за другим начинали гореть огни, освещая образовавшуюся словно из ниоткуда пустынную дорогу. В самом её начале появился кто-то и на всех парах скакал на лошади. Дорога петляла по всему Аду, затрагивая почти каждый уголок. Пришли они.

Всадники Самайна.

Довольно иронично, что Всадники спешили к нам: архангелу, бывшему ангелу и дьяволу. Никогда не могла понять, почему они посещали Верхние царства и Нижние, ведь это было странно?

Самайн считался издавна чисто языческим праздником. Существовал еще Хэллоуин в мире людей, где традиции слились с христианскими, сохранив истинную идею — утверждение победы жизни над смертью. Вот только, язычники видели бессмертие, как «вечное возвращение», слияние с праматерью-природой, а христиане — как вечную жизнь души.

Только смертные не могли знать, что для нас это было одним и тем же. Мы праздновали жизнь, бессмертие и слияние с Древом. Праздник Всех Святых был популярен, как на небесах, так и в аду. Ведь сакральное значение Самайна, как и любого праздника перехода, была связь Верхнего и Нижнего миров, а так же мира людей и других существ.

И сейчас к нам спешили Всадники, чтобы пригласить на традиционный бал Леди. Я ни разу не видела их, и меня обуревало любопытство, как же они выглядели.

Чем ближе они приближались, тем мне сильнее хотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что мне это не видится. Вдруг я стала видеть розовыми радужками мир, как сквозь розовые очки. Или же переела сладкого и сейчас лежу в сахарной коме, а мне всё это снится? Как по-другому объяснить видение я не могла.

Впереди едет Всадник, имеющий лук на плече и скачущий на белом коне. Белый цвет всегда трактовался, как олицетворение праведности, но я бы не смогла сказать это про вестника с венцом. Я знала, что лук на его плече не просто являлся украшением, а должен был быть направлен против демонов.

Позади первого летел второй Всадник. Под ним конь был цвета пламени, олицетворяющий кровь, пролитую на поле боя, как и большой меч на поясе всадника.

Третий всадник восседал на вороном жеребце, а сам он имел меру в руке своей. Чёрный цвет его коня пробирал до самых потаённых глубин души, и с каждым мгновением казалось, что смерть смотрит на тебя.

Последний Всадник же, четвертый,