На грани фола - Настя Орлова

— Ооо, даже не сомневайся, — хрипло произносит он, — все так. Все охуенно так. Сожми сильнее.

Мне неудобно двигать рукой, и я теряюсь от водопада всех этим сумасшедших эмоций, поэтому Арсений толкается сам. Он делает это снова и снова, не забывая при этом о моем теле. А мне требуется совсем немного времени, чтобы забраться на ту самую вершину, с которой я прямо сейчас собираюсь полететь в свободном падении вниз.

— Я сейчас… я…

— Вместе.

У меня перед глазами взрываются разноцветные огни, и это при том, что я их не закрывала. В спину бьет теплая струя, над ухом рычит и ругается Громов. Он каким-то образом умудряется продолжать двигать пальцами у меня там, и очень скоро я чувствую, что это для меня слишком. Слишком чувствительно.

— Стой, Арсений.

Он останавливается без единого вопроса, но в следующий же миг разворачивает меня к себе и накрывает мой рот. Жадно, хищно, ненасытно, с невероятной неукротимой похотью. Как будто и не было сейчас ничего. Как будто он готов снова. О боже, он что и правда снова готов?

— Бля, прости, — он отодвигается, обняв мои щеки ладонями, и без слов просит посмотреть на него, а я так боюсь. — Мама сказала, у меня, скорее всего, ангина. Не нужно было тебя целовать, но, сука, как можно сдержаться.

Он смеется. Арсений смеется искренне, легко, и этот смех ласкает мне слух. Я расслабляюсь, даже страх немного отпускает, и я медленно выдыхаю.

— Ничего, я сама, — улыбаюсь ему в ответ.

— Пойдем, — кивает он куда-то в бок, а я напрягаюсь снова, потому что не представляю, что ждет меня там. Здесь, в запотевшей кабинке, мы будто оторваны от мира. Здесь меня не смущает, что мы голые, а там… — Пойдем, выпьешь какое-нибудь лекарство для профилактики. Не хватало еще, чтобы ты заболела.

Громов может быть ласковым и заботливым. Он на самом деле может, когда этого хочет, и чувствовать себя объектом его заботы — что-то за гранью всех возможных фантазий.

— Ага, — выдаю я, а сама стою и не двигаюсь, пока Арсений, сверкая не только задницей, выходит и бросает в меня полотенцем.

К слову, он не настаивает на продолжении, а я, выпив противовирусное из его аптечки, на удивление чувствую острый укол разочарования. Дурочка, да? Может, и дурочка, но Громов, влив в себя несколько порций растворимых порошков от всех возможных недугов, все равно укладывает меня в свою кровать, выбрасывает полотенца на пол и крепко обнимает. Причем так сильно, что я не могу пошевелиться в его объятиях, не то что сбежать.

Глава 35

Арсений

Болеть — отстой. Болеть, когда в квартире находится Булочка, — отстой в квадрате. Больше всего на свете мне хочется трахнуть ее, такую теплую, мягкую и сексуальную. Хочется прямо сейчас, но сил моих хватает лишь на то, чтобы обнять ее и уткнуться носом в сладко пахнущие волосы на ее затылке.

Похоже там, в ванной я сильно переоценил свои силы. Стоило кончить — ноги перестали держать, пришлось едва ли не ползком (фигурально выражаясь) добираться до кровати через кухню, где я закинулся убойной дозой лекарств из тех, что оставила мама. Очень боялся, что Огнева испугается скорости, с которой все произошло в душе, и решит слиться, но она даже не пыталась. Смущалась, конечно, но позволила мне стянуть с себя полотенце и легла рядом. Голая. Красивая такая и желанная, что, несмотря на севшие батарейки по всему телу, в паху у меня фейерверк дал залпы.

— Ты красивая, знаешь? — без стеснения озвучиваю то, что вертится на языке. — И очень трахательная. Пиздец, короче, Булочка. Дай мне только выздороветь окончательно...

— Арсений, — шикает она смущенно, пытаясь брыкаться.

— Тихо будь, — едва повышаю голос, потому что каждое усилие дается мне с трудом. — Пока просто полежим, лады?

Она еще несколько минут возится, пытаясь удобнее устроиться в кольце моих рук, тем самым только сильнее возбуждая, но все же затихает. И я, наслаждаясь ощущением ее округлых булочек, упирающихся в мой пах, и полной груди в ладонях, в конце концов, тоже отключаюсь.

Просыпаюсь уже глубоко ночью от того, что мне до жути жарко. Собирая в кучу мысли спросонья, думаю, что снова шарашит температура, но потом ощущаю на себе приятную тяжесть и понимаю, что дело совсем в другом — это Огнева разжигает пожарище, топя меня в горячей женственности. Обнаженная грудь с торчащими сосками упирается в мою, изящные руки обвивают мои плечи, длинные гладкие ноги переплелись с моими, а теплое дыхание щекочет шею.

Я несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть к темноте, и с интересом разглядываю захватчицу постельных территорий рядом. Булочка спит. Вроде бы. Но если и спит, то, судя по характерным признакам типа напряженных сосков, сбивчивого дыхания и того, как девчонка сводит бедра, сны ей снятся замечательные — я бы посмотрел и принял в них непосредственное участие. Член от этой мысли тут же оживает. Перспектива посмотреть порно с Булочкой в главной роли его явно вдохновляет. А сон окончательно отступает под действием взыгравших гормонов.

— Булочка, — шепчу я, захватывая зубами мочку ее уха и посасывая с удовольствием. — Хватит спать, давай уже трахаться.

— Ммм, — мычит она сладко.

— Не «ммм», а «дааа», — с хриплым смешком задвигаю я, опуская руку и касаясь ее живота.

Огнева на миг цепенеет, потом потрясенно ахает и открывает глаза. Удивлена? Малышка, то ли еще будет.

— Ты болеешь, — лепечет Булочка, пока я веду рукой ниже и накрываю ладонью ее промежность.

— Давно не чувствовал себя таким здоровым, — возражаю я, касаясь пальцами клитора.

По ее телу пробегает короткий разряд. Булочка судорожно вздыхает и инстинктивно подается навстречу моей ладони. Блять, блять, блять. Может, она и девственница, но реакции у нее все в наличии.

— Строила из себя недотрогу, а сама так течешь, — иронизирую хрипло, целуя ее шею. А потом сразу без прелюдии впечатываю затвердевший член в ее бедро и смотрю в глаза, чтобы у нее не осталось сомнений в том, чем собираюсь с ней заняться.

— Выбьем трехочковый, Булочка? — давлю я.

Молчит, но слова тут лишние. По тому, как она сначала медленно опускает ресницы, пряча от меня выражение своих глаз, а потом их резко открывает, я все и так понимаю. В этот момент она вся моя.

Наконец-то.

Приближаю свое лицо к ее лицу, тычусь лбом в ее лоб, пробую на вкус ее губы. В первый для нее раз мне хочется быть нежным. Я много думал об этом