Мягкая кукла - Анастасия Исаева

— А ты уверена, что нужна ему, Верунь? У него с той блондинкой все серьезно, поговаривают, что дело идет к браку. Ты, конечно, отличный вариант, но замужем. А она холостая и дочурка… кого надо дочурка. Хотя, если подумать, то при хорошем адвокате ты можешь неплохо поднять бабла. Ой, погоди-ка, а он и есть хороший адвокат. Дело пахнет сговором, как считаешь?

— Не считаю. У тебя недостаточно информации. И ты бесишься. Оставь домыслы. Никто не планирует обводить тебя вокруг пальца!

— Это уже произошло! Ты сорвала мои планы по расширению. Ломаешь семью, даже не попробовав хоть что-то починить. Не удивляйся, что потом он тебя бросит. Ту свою блондинку он обманывает. Может, это твой тип — мужчина, которому тебя мало?

Вот он, настоящий удар! Рассчитанный. Болезненный. Точно в цель. Верность оказалась для всех участников драмы слабым местом. Но если начать рассуждать об изменах, ожиданиях и обманутых надеждах, можно обнаружить себя в топком болоте. Поэтому Вера не стала поддаваться на провокацию и не позволила развить тему. Еще одна бесящая мужа улыбка.

— Просто будь справедлив к нашей дочери.

— Ну конечно, а ты, значит, уйдешь пешком и голышом жить в своей хибарке? Так я и поверил, что ты не ждешь причитающегося. И знаешь что? Дождешься!

— Не кричи, пожалуйста. Я верю, что ты можешь оставить меня ни с чем. И не могу этому помешать. И нет, я не уйду пешком. Уеду на подаренной тобой машине с вещами на первое время. Потом мы вместе заберем дочь из садика и расскажем о новостях.

Сережа недовольно позыркал, но кивнул. Понял, что это наиболее честный для него вариант, и вышел за женой в спальню. Вера широким движением смахнула косметику со столика в большой кожаный шоппер и так же поступила с банками из ванной. Было жаль оставлять любимый плед и ароматические свечи, но запахи, годные для большой комнаты, просто задушат атмосферу в квартирке. Вдруг с характерным звуком по паркету загрохотали колесики чемоданов.

— Спокойно, я помогу их снести. Во всем ждешь подвоха, — проворчал Сережа, увидев переполошенную Веру в коридоре.

— Конечно, жду. Ты же как-то узнал, что я обратилась в суд.

— Просто я готов к разным сценариям.

И более никаких объяснений! Окинув бывшую спальню в последний раз, Вера выдохнула раздражение и помчалась в детскую. Бегемотик и правда нашелся под креслом. Взрослые не единственные, кому оно пришлось по душе — очевидно, Каролина тоже была не прочь в нем поваляться.

У входной двери ее нагнал громко дышащий пес. Спешил!

— Прости, приятель, что сама не нашла тебя, — прошептала она, присаживаясь, чтобы взъерошить собачью холку. Мокрый нос ткнулся в ладонь. — Ты отличный мальчик, слышишь? Я подумаю, как забрать тебя.

Сережа уложил чемоданы в багажник Вериной машины и отогнал свою, чтобы она могла уехать. На сердце лежала чья-то тяжелая лапа. Давила, душила. И не переставала, даже когда их домик исчез в зеркале заднего вида.

* * *

— Каролина, мы с папой решили жить в разных местах. И сегодня я переезжаю на свою квартиру.

Детка положила вилку, и взгляд перебегал с мамы на папу. И обратно. Они привели Карошку в хорошую кафешку, но не в любимую. Вера готовилась к истерике, слезам, неудобным вопросам. Но молчания не ожидала.

— У Софии папа ушел из дома, и потом ее родители развелись, — выдала наконец Каро и с пристрастием уставилась на своих родителей. — Вы тоже?

— У нас не совсем так же. Из дома ушла мама…

— … и, возможно, мы тоже разведемся.

— А где буду жить я?

— А где ты хочешь?

Каролина принялась скрежетать вилкой по тарелке. Противный звук встрепенул нескольких посетителей, а Верины виски простреливало от резкой боли. Сама того не замечая, она расстегнула часы и ущипнула, захватив тонкую кожу на внутренней стороне запястья. В голове успокоилось, но она даже не шелохнулась, чтобы остановить Каро. Пусть выражает эмоции.

Сережа, в отличие от нее, не читал детских психологов и надвинулся на дочь. Акустическая пытка прекратилась.

— С мамой хочу жить.

— Как скажешь, солнышко.

— А после развода мы с мамой снова вернемся в дом?

— Почему ты так думаешь, солнышко? — Вере не лез кусок в горло, хотя она ничего не ела с завтрака.

— Мама Софии судилась за квартиру. Ведь им надо где-то жить.

— У меня есть квартира. Когда ты родилась, первые два года мы все там жили.

— Я не помню.

— Сегодня сможешь увидеть.

— Если захочешь, — добавил Сережа.

Каролина снова погрузилась в размышления, нет-нет, а таскала с тарелки сырные шарики. Потом ей в голову пришла какая-то мысль и она с улыбкой вскинулась на родителей.

— Но ведь вы можете помириться, и тогда не придется никуда ехать.

— Милая, сегодня мы точно поедем на квартиру, потому что маме с папой нужно пожить отдельно. Ты уверена, что хочешь со мной?

Как ни страшно было задавать этот вопрос на очной ставке, но нужно. Каролина, казалось, совсем не раздумывала над ответом.

— Пап, ты только не обижайся, но я хочу с мамой.

— Без обид, Линок. А почему, можешь сказать?

— Она хорошо читает и может пришить Рандольфу оторванный хвост. Мы ведь можем взять его с собой?!

— Уже взяли, солнышко.

Сережа с трудом натянул улыбку на каменное лицо.

— Если тебе еще что-то понадобится, ты всегда можешь приехать в наш дом.

— Конечно, пап. Отец Софии стал чаще забирать ее из сада. Может, не так и плох этот развод? Но постойте. А как же Цезарь?

— Он пока остается с папой.

— Но я хочу, чтобы он жил с нами! Пап, ты только что обещал, что могу взять то, что понадобится.

— Лин, я обещал, что ты можешь приехать домой, если тебе чего-то не хватает.

— Но он же будет скучать целый день один!

К такому Сережа был не готов и посмотрел на Веру. Внезапно посмотрел с мольбой, а не приказом «срочно разберись».

— Дорогая, он не будет дома целый день один. Туда приходит Мария, чтобы убираться и готовить.

— Так она не поедет с нами?!

— Я сама все приготовлю, не волнуйся. А квартира наша небольшая, мне не потребуется помощница, чтобы содержать ее в чистоте.

— Так мы с тобой теперь бедные?!

— Нет, конечно. Мы — самостоятельные.

Сережа закатил глаза. Тем не менее, он проводил их до машины и долго прощался с Каролиной. Сердце Веры разрывалось от осознания, что своими руками разбивает семью, что лишает дочь привычной жизни.