Зов призрачных сердец - Татьяна Ма

– Твоя правда, дочка, – кивнул старик, набивая табаком трубку.

Ужин подошел к концу. Даша с Данилой мыли посуду, а Рада помогала накрывать стол, посреди которого водрузили начищенный до блеска самовар – собирались чаевничать.

– Значит, есть такое болото? – снова задала вопрос Рада.

– Было когда-то, но сейчас от болота осталась одна лужица да груда камней.

– А далеко оно? Когда я ездила на границу с Беларусью, то видела тянущееся вдоль дороги болота. Я думала, это оно и есть – болото Чёрное.

– Нет, Рада, – сказал Иван Петрович, – там Лесные топи, так их кличут, а Чёрное болото было с этой стороны деревни, за лесом, что сразу за нашей околицей начинается.

– Далеко? – поинтересовалась Рада.

– Далече, – кивнул он. – А чтой-то тебя Чёрное болото заинтересовало?

– Да мы тут с Алексеем нашли старинный свиток, а в нем – легенда.

– Про Левона, – догадался Иван Петрович.

– Так вы слышали?

– Много кто про это слышал, да мало кто верит.

– Дедушка, а ты веришь? – тихо спросила Даша.

– Я во всякое верю, – хмыкнул он. – Думаешь, откуда пошли все эти истории про призраков, гуляющих по дорогам?

– Откуда? – чуть ли не хором спросили Рада, Даша и Данила.

– С Левона и пошли. Хворостинская усадьба эта проклята. Нет там покоя. —Иван Петрович прищурился и внимательно посмотрел на Раду. – И вам, небось, неспокойно?

– Терпимо, – пробормотала Рада.

– Терпимо, да мочи нет терпеть? – хрипло рассмеялся старик.

– Дедушка, а правда, что это Софья прокляла и сам дом, и весь род Хворостиных? – завороженно смотря на деда, спросила Даша.

– Правда, неправда, кто ж его разберет? – усмехнулся Иван Петрович. – Знамо только, что никто в Хворостино долго не жил. То один заболеет, то другой пропадет, то третий помрет. То дом сам начнет вести себя странно. Гиблое это место.

Алексей переглянулся с Радой. Они оба подумали об одном и том же.

– Думаете, почему ни во времена советов, ни даже в войну усадьбой не пользовались? – продолжал Иван Петрович.

– Разве там немцы не стояли? – спросила Рада.

– Стояли да не выстояли, – опять пошутил он, но глаза его оставались серьезными.

– Расскажи, деда, – попросила Даша.

– Да нечего особо рассказывать, – вздохнул Иван Петрович. – Я сам тогда еще не родился, конечно, а вот отец мой партизанил. Тогда, в сорок третьем, в усадьбе немцы поселились. Целый отряд. Пришли, заняли дом, распорядились, чтобы местные не совались. Жили недели две, может, больше. В деревню наезжали чуть ли не каждый день. Местных постреливали да со дворов всю живность тащили. А потом однажды утром – ни звука. Тишина. Кто-то из деревенских прибёг и сказал, что немцы-то все мертвы.

– Как? – опешила Рада.

– Партизаны, – сказал Алексей.

– Нет, партизаны бы расстреляли или дом бы подожгли. А здесь все тихо было сделано. А главное – ни крови, ни следов борьбы. Весь отряд лежал мертвый. Кто на кроватях, кто на полу. Лица у всех перекошены, будто перед смертью ужас какой увидели.

– Это же невозможно, – пробормотала Рада.

– А я тебе говорю, – кивнул Иван Петрович, – в том доме живет что-то. Что – не знаю. Но живет…

Глава 48

Он хмыкнул, дунул в трубку, заставляя табак тлеть, и втянул в рот пахучую смесь, выпустил дым через ноздри.

– Ты вот, Рада, сомневаешься, а ведь уже немало видела. Или я неправ? —Иван Петрович смерил Раду долгим взглядом.

Она, правда, не стушевалась, но упрямо пожала плечами.

– Я уверена, всему есть рациональное объяснение.

– Упрямая до невозможного, – покачал головой Алексей.

Рада одарила его укоризненным взглядом.

– Милая Рада, ты что, и правда что-то видела? – подсев к ней, прошептала испуганная Даша.

– Если я тебе расскажу, то ты в усадьбу и днем испугаешься прийти, – сдалась Рада и вздохнула.

– Тогда лучше не надо, – пробормотала девушка. – Я уже Данилу наслушалась.

Рада тем временем решила чуть изменить ход их беседы и спросила деда:

– Иван Петрович, а вы что-нибудь слышали про Щетининых?

– Щетининых?

– Да. Был такой графский род, кажется, из Смоленска они и каким-то образом связаны с Хворостиными.

Иван Петрович задумался и покачал головой.

– Нет, дочка. В наших краях таких не было. Были Сольские, Розановы, это все местные дворяне, а про Щетининых не знаю.

«Значит, не через брак княжны Елены были связаны два рода? – задумалась Рада, но тут же себя поправила. – Одно другого не отменяет. У князя Хворостина, отца Елены, наверняка был сын от второго брака, к которому и перешло поместье. Елена вполне могла выйти замуж за Дмитрия Щетинина, а усадьба и прилегающие земли могли достаться этой ветви рода, если у основной потом не было наследников».

Рада подумала, что было бы хорошо, если бы Елена все-таки вышла замуж за пусть и нелюбимого жениха. Все лучше, чем умереть из-за сумасшествия ее отца. А в том, что князь Хворостин, лишился рассудка, Рада почти не сомневалась. Разве здоровый человек мог бы писать такое в своем дневнике?

– Жаль, что вы, Иван Петрович, ничего не знаете о Щетининых, – улыбнулся Алексей. – Придется Раде снова отправиться в какой-нибудь архив и зарыться там в бумажки.

– Уж лучше в бумажки, чем в землю, – съязвила Рада.

Их перепалку остановил Иван Петрович, сказав:

– Про Щетининых не знаю, зато могу рассказать, как наш род с усадьбой связан.

И Рада, и Алексей, и Данила, и даже Даша раскрыли рот от изумления.

– Ваш род связан с усадьбой? – спросил Алексей.

– Конечно. Мы, Кругловы, тут живем с незапамятных времен. Испокон веков служили у Хворостиных. До революции мой прадед был в усадьбе ключником. Он много чего знал, но мало кому рассказывал.

– Что значит «ключник»? – спросила Даша.

– Это тот, кто знает, где что спрятано, – хмыкнул дед, – кто за какой дверью спит, кто какую комнату посещает, кто в какие щелки заглядывает. Он знал все секреты дома.

– И про призраков? – спросил Данила.

– И про них, родимых. Дед рассказывал, что отец его будто слышал, как в доме смеялась какая-то женщина. Сначала он думал, что это кто-то из хозяйских дочек с ума сошел, а потом оказалось, что и неживое это вовсе…

– Жуть, – прошептала Даша.

– Значит, ваш прадед застал последнего Хворостина?

– Да, служил у него до самой революции, когда как раз возвели пристройку, где вы поселились. Прадеда я не знал, он умер в сорок третьем, но он успел и деду, и отцу моему много чего поведать.

– Может, вы что-то и про княжну Елену знаете? – с замиранием сердца спросила Рада, больше не пытаясь притвориться, что не верит ни в легенды, ни