Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

И я подмигнул зелёным глазом.

Глава XVIII

Заселившиеся в комнату Оле Эльфи и Лило занимались какими-то своими парикмахерско-маникюрными делами, бегали по знатным оме, заполонившим замок и таскали свою тележку из апартаментов в апартаменты.

Однако, на следующий же день после вселения они взяли меня в плотную осаду и снова начали грузить насчёт маникюра, педикюра и стрижки всё больше и больше отрастающих волос. Я, уже было расслабившийся в этих вопросах после начала занятий у мастера Фольмара (вот, честно, совсем не было времени! совсем), с моими руками с обломанными ногтями привёл их в ужас. Стоически вытерпев только один вечер, когда под ирòническим взглядом Шиарре (убью суку!) в течение 3-х (трёх!) часов мне делали маникюр, педикюр и ванночки для рук и ног, я потом коварно натравил мастеров ножниц и щипчиков на Шиарре, Янку и Оле.

Тем же вечером, когда уже стемнело, я, обессиленный нагрузками, лежал в постели, повернувшись лицом к Янке и Оле. Шиарре, вздыхавший у меня за спиной о чём-то своём (впрочем, эмпатия не доносила до меня ничего, что могло бы вызвать беспокойство), вцепился в меня леденющими руками и ногами и, постепенно согревшись, тихо засопел мне между лопаток, щекоча обнажённую спину своими волосами. Янка и Оле, усыплённые моим присутствием и запахом (эмпатия — это чудо!) тоже посапывали во сне. Веки мои смежились, в голове прокручивались события прошедшего дня, планы на завтрашний… сон постепенно одолевал.

Вдруг эмпатия донесла до меня нарастающее чувство страха, перемежаемое тоской.

Это где? Сон сняло как рукой. Я прислушался, пытаясь почувствовать направление. Что-то знакомое. Сняв с себя руки и ноги согревшегося Шиарре, я, стараясь не потревожить никого из спящих, осторожно выпутал свои космы из второй руки Шиарре, захватившего в кулачок прядь моих волос, прикрыл одеялом обнажённого оме и, накинув на голое тело халат, вышел из спальни.

Точно! Что-то происходит в комнате слуг.

Открыв дверь, вошёл в душный полумрак. Протянув руку вверх, нащупал осветительный шарик и, несильно сжав его, зажёг неяркий свет.

На двух, сдвинутых вместе кроватях лежали и тряслись от страха Эльфи и Лило. Чистый, концентрированный ужас, передаваемый эмпатией, окутал меня. Широко открытые глаза двух омег смотрели на меня, готовые выпрыгнуть из глазниц. Окно было плотно закрыто и задёрнуто глухой шторой.

Н-да…

Я прошёл к сдвинутым кроватям и сел на крайнюю.

— Ну, и что у вас тут происходит? — задал я вопрос и так уже зная на него ответ.

— Оме Ульрих…, - едва прошептал, находившийся с краю Эльфи. Прижавшись к нему, лежавший у стены Лило не смог вымолвить ни слова, неотрывно глядя на меня глазами с огромными расширившимися зрачками.

— Ну, ну…, перестаньте, — как-то фальшиво проговорил я, совершенно растерявшись и не зная, что делать с чувствами, транслируемыми мне подвергнувшимся панической атаке омегами.

Я протянул руку и погладил Эльфи по голове, задержал руку на затылке и к руке моей тут же подсунулся Лило, прижавшись щекой к тыльной сторòне ладони.

Так, что нам известно про панические атаки — начал перебирать я информацию, доставшуюся мне из прошлой жизни.

— Голова кружится? — задал я вопрос, не отнимая от несчастных своей руки.

Оба часто закивали головами. Я убавил яркость светильника, подманив его к себе и погрузив комнату в полумрак.

Что-то мне не нравятся их бледные лица.

— Суставы болят? — опять частые кивки голов.

— Сердце бьётся сильно? — снова согласие.

Ну, примерно ясно, что происходит.

— Давно это у вас? — задал я вопрос.

— Около месяца, — ответил Эльфи.

Ну да, всё верно, примерно в это время начались ограничения в обедах у коменданта — снизилось количество блюд, ушли изыски высокой кухни. У слуг, видимо всё произошло ещё сильнее, для них было резко ограничено потребление мяса и других белков — и вот результат.

— В туалет хотите? — задал контрольный вопрос.

Закивали головами.

— А почему не идёте? — снова спросил я, одновременно проверяя температуру рук омег. Ледяные.

— Страшно… — был ответ.

Суду всё ясно — гиповитаминоз В12.

— Быстро побежали на горшок, — скомандовал я, поднимаясь с кровати.

Ёжащиеся и поджимающиеся омеги выползли из-под одеяла и в одних трусиках побежали в туалет.

Я подошёл к окну, раздёрнул шторы, открыл его и вдохнул свежий тёплый ночной воздух, напоенный ароматами сада. Прислушался. Замок спал. Где-то внизу сверчок старательно выводил свою незамысловатую песенку. Хорошо. Я вдохнул. Выдохнул.

Также толпясь и натыкаясь друг на друга омеги вернулись из ванной.

— Эльфи, радость моя, а покажись-ка мне, — остановил я Эльфи.

Лило также замер посреди комнаты. На Лило были надеты трусики в виде кружевных шортиков и они не привлекли моего внимания. А вот на Эльфи… На Эльфи были надеты самые настоящие кружевные стринги.

Махнув рукой Лило, я отпустил его и он тут же залез под одеяло, укрывшись им до самого подбородка. Эльфи остался стоять, обхватив себя за плечи руками. Я обошёл его вокруг, осматривая стринги. И если спереди малюсенький член Эльфи прикрывал треугольничек ткани телесного цвета, то сзади все трусы состояли только из трёх веревочек.

— Ты где это взял? — спросил я, удивляясь такому прогрессу в деле пошива нижнего белья.

— Оме, — Эльфи весь трясся, покрывшись крупными мурашками гусиной кожи, — это мне дядя прислал из столицы, но у меня больше нет…

— Ладно, лезь под одеяло, — разрешил я и Эльфи шмыгнул под бочок к Лило, плотнее вжавшись в него спиной и прижимая его к стене.

— Ну что, успокоились? — поинтересовался я, снова садясь на кровать и чувствуя эмпатией, что омежки действительно стали спокойнее.

— Да, оме…, - ответили сразу оба.

— Ну тогда спите, — ответил я, и хлопнув по коленям собрался встать.

— Оме, не уходите…, - со слезами в голосе попросили омеги хором.

Опять паника. Что же с вами делать-то? Ведь так и не заснут. А спать по ночам надо.

— Ну ладно, слушайте…, - я погладил по волосам обоих омег, — расскажу я вам историю, — и начал, вспоминая:

За горами, за лесами,

За широкими морями

Не на небе — на земле

Жил старик в одном селе.

У старинушки три сына:

Старший умный был детина,

Средний сын и так и сяк,

Младший вовсе был дурак… [12]

Ну как дети, честное слово. Омеги, плотно прижавшись друг к другу, блестящими глазами заворожённо