Самая рыжая в Академии драконов - Марина Ефиминюк

К назначенному времени вместе с Рэдвином я стояла у подъемника и ожидала, когда соберется группа для спуска с профессором. Погода на парящих островах начала налаживаться. Мелкий дождь, атаковавший архипелаг в последние дни, прекратился. Плотная шапка низких облаков истончилась, и в просветах выглянуло долгожданное солнышко. Возможно, декан Тарт сжалилась над академией и отправила Исайю Голлейна портить менее масштабную магию.

Группа собралась из боевиков и лекаря, присутствие которого требовали во время дозоров и экспедиций. Вместе с Зигмусом к подъемнику неожиданно подошли Николас Блайк с некроманткой Тайлер Лачи.

— Через четыре минуты спускаемся! — громко объявил профессор, поправив на крючковатом носу очки с толстыми стеклами, и начал подгонять парней.

Между тем «сладкая парочка» тихо перешептывалась. Ни на кого не обращая внимания, Ник принялся собирать своей девушке волосы в хвост, и в итоге соорудил ей на затылке кривоватый пучок. Со стороны Блайк выглядел настолько влюбленным, что плевать хотел на мнение окружающих. Лачи же щурилась на солнце и казалась на редкость расслабленной, хотя в обычные дни напоминала кактус, выстреливающий иголками при приближении к теплу.

— Я скоро вернусь, — пообещал Рэдвин.

— Легкого спуска в Разлом, — пожелала я, отступая к лепрекону, чтобы не мешаться у парней под ногами.

Все собрались на платформе подъемника. Начался инструктаж. До меня доносились обрывки разговора.

— Надеюсь, речь не о востроносой лавовой пипе? — услышала я возглас Рэдвина и обеспокоенно нахмурилась.

Судя по жутковатой улыбке на лице Зигмуса, именно за этой тварью профессор и собрался охотиться. Он сказал, что пипу видели третьекурсники на севере верхней чаши. Похоже, бедняги сегодня пересдавали ориентирование и снова заблудились. Зато как профессора порадовали!

Востроносая лавовая пипа, смесь лягушки, ящерицы и скорпиона, встречалась крайне редко и относилась ко второму классу опасности. Ядовитая лава, вызревающая в бугорках на приплюснутой спине пипы, оставляла отвратительные, незаживающие язвы. В общем, такую зверушку в комнате общежития не поселишь. И лучше бы к ней вообще не приближаться.

Невольно я поежилась и сложила руки на груди, стараясь унять тревогу. Из всей группы новость о пипе обрадовала только Тайлер. Некромантка с большим воодушевлением принялась что-то втолковывать парням.

— Я знал, что ты оценишь, Лачи, — с видом маньяка прокомментировал Зигмус и приказал лепрекону: — Опускайте, господин Ховски!

Прежде чем подъемник дернулся, Тайлер заметила меня и поменялась в лице. Понятия не имею, чем я не угодила этой девчонке. Разве что Ник забыл ей рассказать, что любовное недоразумение мы с ним изображали только ради спора. Тогда он… с честью заслужил последнюю строчку в рейтинговой таблице!

Ждать возвращения группы и маячить туда-сюда возле парапета, заглядывая в туман Разлома, было бессмысленно. Следовало вернуться в общежитие и переодеться для дозора, но ноги не шли. Время словно остановилось. Я проверяла часы и пыталась избавиться от мысли, что стоит подумать, будто спуск пройдет гладко, Разлом, как издеваясь, обязательно подбросит неприятный сюрприз.

К подъемнику подошли трое некромантов, одетых в цвет депрессии (в смысле, в черный) и попытались сунуть Ховски деньги за спуск. Я отвернулась, сделав вид, что ничего не вижу, не слышу и не замечаю, но при свидетеле лепрекон состроил из себя шибко правильного. Он отказал ребятам и набросился на меня с претензиями:

— Что ты, хверс раздери, здесь застряла? Других дел нет?

— Туманом из Разлома дышу! — сама от себя не ожидая, сорвалась я на лепрекона. — Лекарь сказал, что мне полезно.

— Иди на мост и дыши сколько влезет! — окончательно разозлился он и буркнул: — Сначала смотрят, а потом ко мне ревизор приходит.

В этот момент до нас донесся протяжный вой, заставляющий кровь леденеть. Я оцепенела. Этот пугающий клич мне довелось слышать только один раз, но перепутать его было невозможно…

— Что за хверсова дрянь⁈ — охнул Ховски.

— Бельвистиарфы, — прошептала я и, оглянувшись к оцепеневшим некромантам, рявкнула командным голосом: — Не замирайте! Вызовите своего декана!

Секундой позже я ощутила прилетевшую с севера чаши волну драконьей магии. Выброс силы был настолько мощным, что, взбудоражив клоки тумана, вверх взметнулись длинные, толстые лианы, десятилетиями свисавшие с брюха парящего острова.

В воздухе градом осыпались оборванные влажные листья, фрагменты склизких стеблей и мусор. Прикрывая лицо руками, мы все, и даже Ховски, ругнувшийся некрасивым словом, проворно отпрянули подальше от ограждения. Мысль о группе Зигмуса, возможно, попавшей в засаду нежити, опалила обжигающей плетью…

— В Разломе нужны лекари! — выкрикнула я.

Глава 8.

Чего хотят парни?

Пожалуй, это были самые страшные полчаса моей жизни, пока собиралась спасательная группа. Пятачок перед подъемником заполнился преподавателями и выпускниками, готовыми вызволять попавших в беду. С замирающим сердцем я следила за сборами и даже не могла поучаствовать в миссии! Без магии проку от меня было ноль. Единственное, чем смогла помочь, — рассказала, что волна драконьей магии шла с севера, где находится омут Надежды. Не знаю, что за шутник назвал столь поэтичным словом серные болота.

Декан Мигруш с командой спустились на платформе вниз. Я приготовилась к долгому ожиданию, трусливо веря, что ошиблась, и в засаду бельвистиарфов попала какая-то другая группа — не Рэдвин. И даже не чувствовала себя из-за этого плохим человеком.

Когда всего через несколько минут подъемник загудел, а на носилках подняли почти бессознательного Зигмуса и переломанного парня-лекаря, надежда разбилась, как хрустальный шар. Колени едва не подогнулись, а внутренности связало узлом.

Даррел поднимался вторым заходом. Он был к крови. Защитная куртка растерзана, на лбу пробегали волны чешуек цвета ржавчины, словно драконья сущность пыталась подлечить хрупкое человеческое тело. Вместе с ним появился Блайк, который поддерживал свою девушку. Тайлер Лачи казалась белее полотна и непонятно каким чудом оставалась в сознании. Видимо, на силе воли и злости.

Я заткнула рот ладонью и, сама того не осознавая, бросилась к подъемнику. В этот момент Лачи осела в обмороке, и Ник подхватил ее на руки. Девушку укладывали на носилки, а я в истерике ощупывала Рэдвина: руки, бока, грудь. От его одежды сильно пахло серой, кровью и удушливой разящей магией. Он смотрел на меня сверху вниз, позволяя себя трогать, и очень странно улыбался.

— Ты ранен!

— Кат-Кат,