Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

Но сперва…

— Софи, как Ваше «всё отлично»?

— Всё отлично, Ген, — она рассмеялась, а у меня на душе потеплело — вот это уже моя задорная Софийка!

— Кушать не забываешь? — я напустил в голос строгости.

— Кажется, вы задались целью откормить меня до состояния неповоротливой свиноматки. Мне ещё Марта столько всего натащила — я и за месяц с едой не управлюсь. Генка, как же хорошо, что ты позвонил!

Надо же, вчера то же самое мне сказала Стефания. Похоже, для моих девочек я самый желанный звонарь. Кстати, тоже эффективный метод контрацепции. Раньше-то я всё больше действовал... старею, наверное.

— Ген, скорее всего, мы уже не увидимся до твоего отъезда, поэтому я хочу попросить... то есть спросить...

— Смелее, Сонечка.

— Ты не хотел бы стать крестным для моего малыша? Или малышки...

В голове невольно пронеслось: «Что за кума, коль под кумом не была», и тут же накрыло осознанием — Сонька всё-таки хочет этого ребёнка. Охрененно — одной проблемой меньше.

— Сочту за честь, Красивая!

— Правда? — она всхлипнула и тут же рассмеялась. — Ты даже не представляешь, как я рада! Спасибо тебе, Генка, за всё спасибо!

«Вот и отлично! — подумал я, когда разговор свернулся. — Крестный отец уже имеется, а к биологическому па-па-ше мы вернёмся позднее».

А теперь к драконам!

Диане я набрал, как только подъехал к дому и покинул такси...

А выслушав её и сбросив вызов, со всей дури впечатал кулак в ворота.

Сука-а! Вот это подстава!

А сам-то идиота кусок — ведь должен был догадаться!

*

Я хотел привести её ночью

В мой огромный, на вырост дом…

Я хотел её люто — очень!

И сейчас хочу!.. НО… Облом!

*

Сука-а! Облом по всем фронтам!

Я не знаю, как разбиваются розовые мечты нежных девочек… наверное, звенят хрустальными осколками с долгим мелодичным эхом. Динь-динь! Динь-ди-линь! Динь!

Мои же скрежещут, как железо под прессом — лязг! хрясь! херак! И никакого долгоиграющего эха — всё, сука! — наглушняк!

Так… всё… спокойно… это ещё не финиш.

— Винс, дружище, заждался, — треплю за уши встречающего меня щенка. — Гулять хочешь? Ну пойдём, прошвырнёмся. Ты пописаешь всласть, а я, как унылый рукосуй, помусолю персиковые иллюзии.

Я хотел её с первого взгляда…

Или с третьего... Разве важно?

Мне в неё непременно надо —

Чтобы тесно, тепло и влажно.

Чтоб дуреть от её аромата

И всю ночь обливаться потом…

Но я мёрзну и крою матом…

Как хреново быть идиотом!

Запрокинув голову, я разглядываю свой сонный пустой дом и именно сейчас не хочу в него возвращаться. Но куда ещё?..

В моей просторной гостиной стараниями Макса появился новый предмет мебели — низкий стеклянный столик («Геныч, ну ты же не станешь желанную гостью потчевать на полу», — заявил мне Малыш). Ну и вот — стол сервирован на двоих с романтическим изыском… бесполезная штука. Подсвечники с ангелочками, салфетки с сердечками, цветы, раздражающие обоняние, удушающие и кричащие обо всём, что творится в моей душе… абсолютная прямолинейность, не допускающая двойных толкований. Так откровенно, наивно и смешно.

Наверное, было бы правильно вызвать сейчас курьера и отправить всё это приторно-сладкое и благоухающее великолепие юным прелестницам в их лесной теремок… в избу, бля, к оголтелым кровопийцам.

Нет, к чёрту курьера! Всех к чертям!

Я насыпаю корм моей проголодавшейся рыбке, прижимаю к себе Винса и падаю на диван.

«Доброй ночи, мой Ангел», — отправляю сообщение и, не дожидаясь ответа, глушу звук.

Всё, спать буду!

И провалюсь туда, где манит мшистый взгляд,

И персики, и нежная улыбка…

А утром снова отшвырнёт назад,

Где ждут мой пёс и золотая рыбка.

***

Следующее утро (которое мудренее вечера)

— Ах, какая красавица, — мама наклоняется к аквариуму, разглядывая мою рыбку.

— Её зовут Жозефина. Мамуль, пусть она пока с тобой поживёт. Я тут написал, как кормить, только не перекармливай её, а то она мне ещё три желания должна.

— Хорошо, мой котёнок, — мама смеётся и гладит меня по щеке. — Может, ты и Винсента оставишь?

— Ага, папа будет счастлив. Не-э, Винс полетит со мной, тем более я уже обещал показать ему Париж, — поймав мамину руку, целую её в ладонь. — Всё, погнал я.

— Ты же только приехал… покушал бы хоть.

— Я дома позавтракал, а сейчас мне надо срочно заглянуть в драконьи очи. Я ненадолго.

Глава 30 Стефания

Мороз и солнце… день паршивый.

Невыспавшаяся и больная, я сижу в кухне и мелкими глотками пью чай с убойной дозой витамина С — целый лимон выдавила. Настроение на нуле, самочувствие тоже — сказались и промокшие в снегу ноги, и нервное перенапряжение. Я стараюсь не злиться на маму, но у меня не выходит. И дело даже не в том, что из-за неё сорвалось моё свидание с Генкой. Боже, как я к нему готовилась! Думала, что умру, если что-то пойдёт криво. Ждала подвоха от Наташки, но криво пошла наша мама.

Однако это меня не убило. Вот она я — жива, хоть и не совсем здорова. Всё-таки мама у меня одна, а любимый мужчина, если он не дурак, должен был понять, что вчерашняя ситуация совсем не располагала к романтике. И Генка меня не разочаровал, зато разозлила мама.

Мы с Сашкой всю ночь не спали в ожидании — я готовила, а сестра помогала мне, грязно ругалась, периодически плакала, потом смеялась и снова ругалась. У Сашки всегда эмоции через край, но что бы она там ни говорила, я знаю, что она любит маму, хотя и стыдится её.

Маму привезли к нам домой в шесть утра в шикарном «Мерседесе». Откровенно говоря, я боялась увидеть её полуголой, уставшей и глубоко несчастной. Однако утром, когда мы с Сашкой помчались к воротам встречать нашу пострадавшую, то так и застыли в шаге от этих ворот, услышав мамин громкий смех. Нет — это был даже не смех, а гогот.

А потом перед нашими изумлёнными очами предстала и сама мама — в компании двоих крепких парней, вовсе не потрёпанная, а радостно возбуждённая и экипированная с головы до ног в стиле последних тенденций моды. Даже с красивой сумочкой! Кажется, Гор в своём желании помочь Айке спасти