Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

«Теперь эта блудливая корова будет думать, что где бы её задница не искала приключений, на помощь всегда прибудут щедрые мужики, вывернут кошельки и с комфортом проводят домой, — негодовала Сашка. — И попомни мои слова, в следующий раз она вляпается ещё глубже. Надо было эту идиотку везти с голой жопой в холодном прицепе. Может, тогда что-нибудь и отложилось бы в дурной голове. Ещё и зуб ей вставить пообещали! Бивень ей моржовый!»

Я молчала — не соглашалась и не спорила.

К счастью, мамины сопровождающие от приглашения отказались. Они спросили, как проехать к баньке Гора, и быстро убрались, оставив нам ценный груз (это я про маму). Она, конечно, сразу попыталась состроить плаксивую мордашку, но даже я не поверила. Да и зачем притворяться? Если модные обновки и поездка в хорошей компании смогли её взбодрить, то я только рада, но…

Мама начала капризничать. Пожаловалась, что ей не купили новый телефон, а пообещали найти утраченный и выслать с курьером. А ещё сокрушалась, что бездушная Айка, глухая к страданиям матери, даже не встретила её, а продолжает дрыхнуть. И Сашка сорвалась — пригрозила купить маме простецкий кнопочный мобильник, а заодно пояснила, что если бы Айка не подсуетилась, то беззубая и безмозглая Скрипка до сих пор измеряла бы резиновыми сапогами подмосковные сугробы.

Наверное, мама ждала от меня поддержки, но я очень устала, разболелась и в кои-то веки была солидарна со старшей сестрой. Нашей маме только палец дай — она руку по самое плечо отхватит. Всё принимается, как должное, да ещё и критикуется. Очень обидно за Айку и даже за Гора.

Теперь же мама отдыхает в нашей гостиной, а я, проспав чуть больше двух часов, лечусь чаем на дорожку и морально готовлюсь к встрече с Дианой. И почему-то волнуюсь. Поговорить бы с Генкой, но он наверняка спит. Ночью я слишком поздно обнаружила от него сообщение. А моё ответное он и вовсе не прочитал. А ведь мы сейчас могли бы спать вместе.

Как-то по-дурацки у нас с ним складывается — как будто всё против нас. Или мы оба недостаточно стараемся?

Со стороны лестницы послышался громкий топот ног и лепет малышей, а следом в кухню со зловещей улыбкой ввалилась Александрина — на голове рыжий взрыв, под мышками радостные племяшки, на шее барабан, в руке гармонь. Сегодня за няньку у нас Сашка.

— Старая Скрипка ещё дрыхнет? — поинтересовалась она, и после моего утвердительного кивка выпустила из рук девчонок. Кирюшке вручила барабан, Лиеечке — гармонь, и скомандовала: — Девки, запевай!

Лиечка растянула меха и запищала тоненьким нежным голосочком:

— Ля-ля-ля!

А Кирюша обрушила палочки на барабан (а показалось, будто мне на голову) и загорланила, как разбуженный медвежонок. Собаки тут же подхватили мотивчик — один завыл, другой залаял, кот с шипением рванул из этого сумасшедшего дома, а я прикрыла ладонями уши и пробормотала:

— Мама будет в шоке.

— Чего говоришь? — переспросила Сашка, пытаясь перекричать концерт, и подошла ко мне ближе.

— Г-говорю, что это не самый удачный способ заставить маму п-полюбить внучек.

— А нам её любовь до одного места, — гордо провозгласила Сашка и обернулась к девчонкам. — Правда, мелюзга?

И громкость прибавилась.

Несложно догадаться, какую цель преследует Сашка, но у меня нет ни сил, ни желания дожидаться маминой реакции.

— Всё, Сань, поехала я, — сделав последний глоток чая, я встала из-за стола.

— Стеш, у тебя глаза совсем больные, — Сашка подалась ко мне и прижалась губами к моему лбу. — Температуры вроде нет… А может, перенесёшь эту встречу?

— Никак нельзя. Мне дали понять, что у меня только один шанс.

— Пф-ф! — Сашка уже собралась было вставить шпильку, но, взглянув на меня, передумала. — Ну тогда с Богом, малышка!

***

Офис «Сок-строя» находится на двадцатом этаже самой высокой городской многоэтажки. В этом здании я впервые, но стараюсь не озираться, как провинциалка на столичном вокзале, а с деловым видом миную терминал, прохожу в кабину лифта и взлетаю вместе с такими же деловыми пассажирами.

— Стефания, красавица моя! Как же я рад тебя видеть! — Одиссей, улыбчивый, очень элегантный и немного смешной, встречает меня на двадцатом этаже и, как обычно, целует мне руку. — Позволь тебя проводить.

— Здравствуйте, Одиссей. Сп-пасибо.

К моему облегчению, он не вспоминает неловкую ситуацию с моим побегом в новогоднюю ночь. Не выпуская моей руки, Одиссей проводит для меня короткую экскурсию по этажу и даже предлагает свои услуги, если мне вдруг однажды понадобятся юридическая помощь или совет. Что ж, это неплохо.

Под непрерывную болтовню адвоката я даже расслабляюсь, но ровно до тех пор, пока он не подводит меня к нужному кабинету. Я не понимаю, чего во мне больше — предвкушения новостей или страха перед Дианой. Честно говоря, я не ожидала увидеть её снова так скоро и не подозревала, что настолько её боюсь. Даже не знаю, почему.

— Не робей, Стефания, — Одиссей чутко угадывает моё смятение и успокаивающе гладит по плечу. — Всё будет хорошо.

— А Вы з-знаете, зачем меня п-пригласили? — слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать, насколько неуверенной сейчас выгляжу.

— Можно на «ты», — Одиссей хитро улыбается. — Я знаю, но тебе обо всём расскажет Диана.

И, не позволяя мне перевести дух и настроиться, стучит в дверь и тут же тянет её на себя.

Ох!

В небольшом, очень светлом кабинете меня встречают двое — неприлично красивые и всемогущие — мадам Дракониха и Пастух. Прямо жюри присяжных.

— З-здравствуйте, — лепечу и ругаю себя за несмелость. Да кто они такие, чтобы так теряться в их присутствии?!

Я расправляю плечи и вскидываю подбородок, и от Дианы не укрывается моя показная воинственность. Она улыбается уголками губ и приглашающим жестом указывает мне на стул.

— Здравствуйте, Стефания, садитесь, пожалуйста.

— Bonjour, Stéphanie! — Реми расплывается в улыбке и переходит на русский: — Отлично выглядишь!

— Спасибо, — я вежливо ему улыбаюсь и занимаю предложенное место, сцепив на коленях руки.

Спокойно… спокойно. Они такие же люди, как и я… просто способные менять судьбы других людей. Но моя судьба по-прежнему в моих руках — всё ведь зависит от меня.

— Милый, иди прогуляйся немного, — Диана гладит своего