Искра вечного пламени - Пенн Коул

— Что же должны сделать мы?

— Обеспечить королю максимально безболезненный уход. Болезнь ослабила его дар исцеления, и сейчас он мало отличается от смертного пациента, доживающего последние дни.

За верхушками деревьев показались мерцающие башни королевского дворца. С такого расстояния ослепительно-яркие стены напоминали мираж в пустыне: нечеткие контуры расплывались на фоне нежной пастели рассветного неба.

— Даже странно, что король, который так долго жил и правил, превратился в немощного умирающего старика, — сказала я.

Мора задумчиво хмыкнула:

— Возможно, жизнь у них совсем иная, но в ее начале и в конце они такие же смертные, как мы. Возможно, члены Клана сделали так намеренно.

— Если план был их присмирить, то, по-моему, он не сработал.

Мора рассмеялась, хоть и глянула на меня с неодобрением:

— Легенды гласят, что богиня Люмнос со своими братьями и сестрами хотела, чтобы Потомки защищали смертных. Может, «смертный» конец должен был напомнить им, каково быть уязвимыми и нуждаться в защите.

— По-моему, это тоже не сработало. Единственные, кого стремятся защищать Потомки, — они сами.

— Быстро же у тебя сложилось мнение о тех, кто только-только попал в поле твоего зрения!

— Разве они сильно отличаются от нас? То, что Потомки прячутся в своих роскошных городах, еще не значит, что последствия каждого их поступка не сказываются на нас. Может, я не якшалась с ними всю свою жизнь, но я вижу все, что они натворили. Я знаю, чего они нас лишили.

Мора остановилась и повернулась ко мне.

— Дием, а лечение короля не станет для тебя проблемой? Личное мнение о пациентах мы оставляем за порогом.

Я не могла отрицать, что перспектива лечить короля меня смущала. Закрывать глаза на гнусную оккупацию и личные недостатки — это одно, но видеть, как хладнокровно убивают мать с маленьким сыном, и понимать, что это результат его политики…

Мора строго на меня взглянула, шлепнула тростью по ноге, и я тотчас превратилась в малолетнюю озорницу, которую ругают взрослые.

— Дием, ты выше этого! — заверила Мора. — Ты всегда считалась целительницей, которую можно послать к самым сложным и неприятным пациентам.

— Вы отправляли меня к сложным и неприятным, потому что я не боялась их, в отличие от остальных стажеров.

— Нет, мы отправляли тебя к ним, потому что ты им сочувствовала. Вопреки своей дерзости, ты видишь в каждом пациенте человека, достойного шанса на спасение.

Я отвела взгляд, ежась под пристальным вниманием Моры.

— Ну, ты же сама сказала, что они не люди, а существа совершенно особенные.

— Среди их предков и смертные нашего королевства, верно? Они дети обоих миров. Потомки могли об этом забыть, а вот нам забывать негоже.

Я промолчала, и Мора всмотрелась мне в лицо:

— Это ошибка. Возвращайся в Центр, а королем займусь я.

— Нет… в этом нет необходимости. — Я выпрямила спину и сделала безразличное лицо. — Я справлюсь. Честно.

— Дием, принц проницательнее, чем ты думаешь. Если заподозрит…

— Я справлюсь. С ним я точно справлюсь.

Мору я не убедила.

— Честное слово, — пообещала я. — Мне просто нужно было выговориться. Я ведь профессионал, помнишь? — Я растянула губы в ослепительной улыбке и ткнула Мору в руку. — Училась у лучших.

Мора фыркнула и повернулась к дороге, ее дрожащая ладонь и сутулые плечи по-прежнему источали тревогу. С комом в горле я наблюдала, как она ковыляет вперед.

Знала бы Мора о моих истинных планах на сегодня, тревога была бы спокойнейшей из ее эмоций.

***

Первой нас встретила гриверна.

Колени задрожали при виде ее грозной драконьей головы, упругого львиного тела и широких пернатых крыльев, раскинувшихся в небе у нас над головами. Ее внушительная тень носилась туда-сюда, пока мы шли по обсаженной топиариями тропке, которая вела к входу во дворец.

Отваживаясь поднять голову, я каждый раз перехватывала взгляд гриверны Соры — так ее, кажется, звали. Возникло престранное ощущение, что она не просто наблюдает за мной, а старается меня прочувствовать, прочитать, как книгу. Ее золотые глаза смотрели мне не в лицо, а куда-то глубже — на то, что я не была готова показывать.

— Она всегда так себя ведет? — спросила я, покосившись на гриверну.

— Нет, обычно нет. — Лицо Моры побледнело, даже заметно позеленело. — Я из-за нее нервничаю, как одноногая мышь среди кошек.

Мы приблизились к ступенькам, ведущим к двери. Острые, как шипы, когти Соры ударились о камни, когда она резко опустилась на насест у крыши, заставив Мору подскочить от страха.

— Мисс Беллатор, сегодня вы без оружия?

Оторвав взгляд от гриверны, я увидела принца Лютера: он стоял в широком арочном проходе, как всегда с каменным лицом. Инкрустированный драгоценными камнями эфес, торчащий у него из-за плеча, сверкал на утреннем солнце, эффектно подчеркивая мрачный наряд из черного жаккарда. Лютер скрестил руки на груди — плечевые мышцы напряглись, отчего и без того крепкий торс казался еще солиднее.

Ослепительно улыбнувшись, я подняла руки, чтобы показать: на бедрах оружия нет. Два своих старых кинжала я оставила дома, чтобы не привлекать внимания, в надежде, что если меня поймают в разгар операции, то я смогу благовоспитанно заявить, что ничего дурного не замышляла. С собой я взяла только кинжал Брека, спрятав его в сапоге. Если все пойдет не по плану, он станет моим единственным спасением.

— Еще подумаете, что я явилась вредить детям! — мило сказала я.

Лютер не ответил, но не сводил с меня ледяного взгляда, пока я шла мимо него в фойе.

Стражи окружили нас и обыскали сперва наши сумки, потом нашу одежду. Действовали они агрессивнее, чем прежде, то ли потому, что мы пришли к королю, то ли в отместку за мое неповиновение в прошлый раз.

Я заставила себя встретиться взглядом с Лютером, пока его люди шарили по моему телу, словно я была всего лишь вещью, которую нужно оценить; не человечнее сумок, которые они вывернули наизнанку своими грубыми ручищами. Я вздрогнула, когда чужая ладонь без нужды стиснула мою задницу. Страж хихикнул и глубже вогнал пальцы в плоть.

Мышца у челюсти Лютера дернулась.

— Довольно! — коротко сказал он.

Страж поднял на него взгляд:

— Но… ваше высочество…

— Дальше я сам. — Не отводя от меня глаз, Лютер приблизился. Невероятная мощь его магии обрушилась на меня, как физический удар, и, чтобы устоять на ногах, мне пришлось упереться пятками в пол.

Он убрал руки с груди, ладони замерли у моих бедер.

— Вы позволите?

Я изогнула брови:

— Теперь вы разрешение спрашиваете?

— Еще подумаете, что меня не учили заручаться согласием женщины.

Глаза Лютера вызывающе заблестели, словно говоря: «Ты не единственная, кто помнит нашу предыдущую беседу».

Я дернула плечом, скорее приглашающе, чем равнодушно.

— Досматривайте, если это необходимо.

Лютер еще секунду смотрел мне в глаза — как раз успел разглядеть напускное безразличие и обратить его себе на пользу. Ему хватало одного пристального взгляда, пронзительного и острого, словно кинжал, чтобы обескуражить меня. Меня это бесило.

Еще сильнее бесило, что Лютер понимал это и мастерски использовал против меня. Еще один козырь, который я покрыть не могла.

Руки Лютера легли на мои запястья. Тепло крупных ладоней просочилось сквозь хлипкий материал моей туники, казалось, что они касаются голой кожи. Лютер наконец отвел взгляд, вырвав у меня шумный выдох, но я пуще прежнего чувствовала себя его пленницей.

Обжигающе-горячая река текла следом за его ладонью, проворно скользящей вдоль моего хребта. Его пальцы широко распластались у меня на спине, затем скользнули к ребрам. Большие пальцы медленно обвели полукруг под грудью, достаточно далеко, чтобы не нарушать приличия, и достаточно близко, чтобы мы оба затаили дыхание.

Затем ладони Лютера прошлись по изгибу моих бедер к низкому поясу брюк. От интимности происходящего, особенно