Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

Только тогда я выдыхаю. Замечаю, как мама настороженно смотрит на меня и тихо шепчет:

– Джулия, не вздумай ничего учудить, видишь же, что по краю ходишь.

Будь у меня чуть больше сил, я бы рассмеялась ей в лицо. Дальше только если отец влепит мне пулю в лоб. Не знаю, что может быть еще хуже.

Всю дорогу я стараюсь не думать о том, что он находится в одной машине со мной.

Лазарро пугает меня своими намеками и словами, но пока он не причинил мне столько боли, сколько родной человек.

Возле церкви уже полно машин. Я не помню, сколько точно приглашено гостей, но очевидно, что много.

Я не жду, что мне кто-то поможет – выхожу на улицу сама. Вероятно, это не очень-то по плану – вижу Лазарро, который недовольно смотрит в нашу сторону и неторопливо идет к нам.

Погода, и правда, хорошая – солнце припекает, а ветра практически нет. Так что легкий белый полушубок, на котором, конечно же, настояла мама, в общем-то, можно было и не покупать.

– Джулия, – сухо произносит Энрике, подставляя мне локоть.

– Хороший денек, да? – слышится голос отца. У меня от него мурашки по спине и невольный порыв прикрыть голову. С трудом подавляю это позорное желание и опускаю взгляд в пол.

– Что-то ты снова бледная, – замечает Лазарро, напрочь игнорируя моего отца.

Я молчу, но мама, которая успевает выбраться из машины, тут же встревает, чтобы сгладить неловкий момент:

– Джулия плохо спала – очень волнуется. Все-таки свадьба бывает раз в жизни.

Энрике хмыкает, и я не понимаю – раздражен он, или ему плевать.

– Марко уже приехал? – интересуется отец.

– Он задерживается, – отстраненно отвечает мой будущий муж. – Сказал не ждать – появились срочные дела.

Когда мы заходим в церковь, петля на шее начинает затягиваться медленно, но верно.

Гостей столько, что глаза разбегаются, но все их взгляды как будто душат. Каждый из присутствующих только и ждет, что я оступлюсь.

Опускаю глаза, чтобы не видеть всех, кто станет свидетелем моего конца. Вряд ли после того, как я стану женой Лазарро, моя жизнь продолжится. Что-то подсказывает, что я у той черты, за которой меня ждет только темнота.

Во всех смыслах.

Энрике дергает меня за руку, приводя в себя. Оказывается, мы уже у алтаря, и седовласый священник начинает свою речь.

Я с трудом дышу, затылком ощущая, что где-то там сидит мой отец. Человек, который не просто продал меня ради своей безопасности и благополучия, но и с легкостью избил.

Зверь.

Как и тот, что стоит рядом.

Я практически упускаю момент, когда должна ответить “да”. И лишь суровый холодный взгляд Лазарро вырывает меня из мрачных темных мыслей.

– Если кто-то против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навеки, – пафосно произносит священник и, подняв руки, уже собирается продолжить, как вдруг дверь с грохотом распахивается, а затем раздается громкое:

– Я против!

36 Оскар

То, что мы собираемся совершить – верх безумия. Но другого момента подловить не выйдет. Я это понимаю. Понимает и Чезаре. Свадьба – традиционное мероприятие, на время которого все активные действия приостанавливаются.

Это было одним из устоявшихся порядков.

Однако нам с братом не привыкать нарушать их. Однажды мы уже сорвали свадьбу, и, насколько я вижу, Чезаре не пожалел. Их с Сандрой брак стал для него своего рода спасением.

Теперь же ситуация похожа, но одновременно совершенно другая.

Я хотел забрать Джулию раньше. Что-то тяготило, требовало не дожидаться церемонии, но Чезаре настоял. Сказал, что, во-первых, так будет проще, а во-вторых, даже символично.

Мы продумали почти все кроме одного – Лучано.

Энрике Лазарро – его помощник, и, конечно же, Марко не мог не приехать. А значит, впереди нас ждет прямая конфронтация с главой La Eredita. Свадьбу, на которой Чезаре убил нашего сводного брата, предавшего нас и нашего отца, назвали кровавой.

Но я уверен, сегодня это знамя перейдет к несостоявшейся свадьбе Энрике Лазарро и Джулии Де Фалько.

Нам остается ехать минут пятнадцать, когда у меня звонит телефон.

Леви. Черт подери этого безумца. Сегодня не тот день, когда я готов выслушивать его очередной крутой план, как поиметь Лазарро. В этот раз я все сделаю сам.

– Адам, ты не вовремя, – раздраженно отвечаю, собираясь сразу же завершить разговор.

– Неужели тебе совсем не интересно, как я решил вернуть тебе должок? – слишком уж довольным голосом заявляет тот.

Отмахнуться бы от него и оставить выяснения на потом, но интуиция кричит – что-то не так. Ловлю настороженный взгляд брата.

Оно и понятно – он до сих пор не знает, что нас связывает с Леви. Я так и не рассказал, как жил те полгода, что восстанавливался после аварии, и как пытался найти суку, устроившего ловушку для Чезаре.

– Ты не вовремя, – сдержанно говорю. – Я сейчас слегка…

– Да-да, ты сильно занят, – нагло перебивает меня Леви. – И едешь за своим, как ты выражаешься.

Его осведомленность порой пугает. Адам параноик, и иногда его тотальный контроль доводил меня до бешенства. На этой почве мы даже перемахнулись пару раз.

– Так вот, пока ты не бросил трубку, у меня для тебя подарок, считай.

Леви делает театральную паузу, а затем добавляет:

– Лучано не приедет на свадьбу. Так что развлекайтесь, друзья. Марко не помешает вам.

Охереваю от такой заявки, мгновенно напрягаясь.

Выглядываю в окно – судя по всему, нам остается всего ничего до церкви.

– Что это значит? – спрашиваю резко.

– Лишь то, что я сказал, Оскар. Я же говорил, что умею быть благодарным.

– Почему мне кажется, что это твой очередной безумный план?

– Все может быть, – загадочно отвечает тот. – Разве ты не рад, что я упростил тебе жизнь? Ты ведь очень хотел заиметь себе таблетку от боли. Так вот, считай, дорога чиста.

Сжимаю телефон в руке. Будь мы лицом к лицу, вероятно, я бы врезал Леви за слова о Джулии. Мне понадобилось время, чтобы понять, что дело не в моих болях. Каким-то невероятным образом эта девушка стала для меня важна.

– И заметь, я даже не прошу тебя оставить мне Лазарро, хотя этот ублюдок прямо-таки напросился, когда отправил ко мне своих придурков.

– Что ты сделал? – Адам многозначительно молчит. – Я должен знать.

– Скажем так, если Лучано не захочет, чтобы его сестра пострадала, а он не захочет, то в церкви ни он, ни