Развод. Свободное падение - Лана Полякова

Отец, посмеиваясь, глядя вслед этому паровозику, подал руку Максиму, и я пригласила всех в гостиную, а сама направилась на кухню организовать чай и что-нибудь к нему.

Когда вошла с чашками в комнату, застала мужчин, бодро обсуждающих общих знакомых.

— Ась, представь, родители Максима — мои коллеги по университету! — Поделился со мной папа и, улыбнувшись, продолжил, — а с его отцом у нас даже есть несколько совместных статей в журналах. Как тесен мир и какая маленькая Москва у нас!

Расставляла чашки, прислушиваясь к разговору мужчин, и тихонько улыбалась. Есть всё-таки странная магия в том, когда накрываешь стол по-хозяйски, стараясь угодить своим родным. Что-то древнее и могущественное просыпается в душе. И от желания сохранить и приумножить тепло общения рождается чувство дома, уверенность в общности. Собирается под сердцем тёплое и надёжное чувство семьи.

— Ась, ты позови мальчишек, а мы здесь справимся самостоятельно с чайником, — предложил Макс, извинившись перед моим отцом и вставая с дивана.

Я поймала папин удовлетворённый взгляд на Макса и, посмеиваясь, отправилась во двор. Ещё со времён строительства на краю участка у нас сохранился небольшой балок. Такой переносной крошечный домик с одной комнатой на девять метров и тамбуром. Там хранится садовый инструмент и всякая ерунда, которую вроде и выкинуть жалко, но и пристроить некуда.

Голоса мальчишек раздавались изнутри. Пока подходила, поняла, что они серьёзно обсуждают какие-то свои, очень важные планы. Спелись!

Когда мы вернулись к накрытому столу, мама с Ариной вовсю хозяйничали в комнате, расставляя тарелки и приборы.

Филипп по-военному чётко и громко поздоровался с моими родителями и огорошил нас приглашением Арины на весенний кадетский бал. Через три недели!

— А ничего, что я тебя старше? — спросила моя дочь, фыркая.

— Так это просто бал, Арин, — ответил мальчишка, чуть прищурив татарские глаза, и продолжил, — у нас почти все приглашают своих сестёр или племянниц. Зачем мне на балу чужая стрёмная девица?

— А разве не надо согласовывать кандидатуру с твоим начальством? — спросила я.

На что этот нахаленок ответил:

— Я уже договорился! Мой воспитатель не против. Я пришлю программу и требования к одежде. Ничего сложного. Там ерунда, наша принцесса будет самая красивая!

Ничего себе шустрый парень.

— Это такой бал в огромном специальном зале с зеркалами и люстрами, где барышни в исторических платьях танцуют вальс и всякое такое? — переспросила Аришка, блестя глазами, и добавила, пока я не высказалась против, — мама, я хочу! Мне в кайф попробовать себя в роли Наташи Ростовой или Анны на шее. Прикольно!

Филипп улыбнулся и довольный уселся за стол, повинуясь моему молчаливому приглашению.

— Воспитатель, может быть, захочет поговорить с вами, — бросил он, как бы, — невзначай глядя на меня.

— Со мной? Почему со мной? — не поняла я и переспросила, чтобы понимать контекст, — в качестве кого ты приглашаешь Арину?

— Сестры, конечно! Вы же с Максом… — быстро ответил Филипп, в удивлении приподнимая брови, но Макс перебил его предупреждающим тоном.

— Фил!

Мальчишка моргнул, заулыбался и, как ни в чём не бывало, — заговорил, глядя на меня блестящими глазами:

— Ой! Так, чаю хочется! А блинов не осталось? Потрясающие блины были, честное слово!

Как-то само собой получилось, что намеченное чаепитие переросло в полноценный обед, и мы засиделись за столом. Мама, оказывается, тоже слышала о сотрудничестве нашего папы и отца Максима, и в принципе за столом образовалась очень уютная и домашняя атмосфера. Макс естественно и легко общался с моими родителями, без напряжения и заминок отвечая на все каверзные вопросы мамы. Он был с ними на одной волне и подхватывал папины недомолвки и шутки с лёгкостью человека одного воспитания.

А когда дети уже собрались нас оставить и зашевелились, Максим поднялся и, глядя на меня пронзительными синими глазами, сказал, кашлянув и явно волнуясь:

— Я очень рад знакомству с вами, уважаемые родители моей любимой женщины. Огромная удача встретить свою любовь, и не меньшее счастье — надеятся на взаимность. Я с предвкушением и трепетом, пользуясь случаем, прошу руки вашей дочери. При свидетелях, не скрываясь от детей, я со смирением и надеждой прошу тебя, Анастасия Андреевна, быть моей женой!

Глава 54

Я не то чтобы растерялась. Я опешила. По своему складу, по характеру, темпераменту, в конце концов, по всем своим параметрам я не люблю публичность. И хотя за столом все свои, но всё-таки… мне казалось, что такие вещи стоит обсуждать наедине, глаза в глаза. Что не стоит афишировать так откровенно.

Стоп. Что афишировать я не хочу?

А разве я бы хотела скрывать наши отношения с Максимом от детей, от родителей?

Медленно перевела взгляд на детей и увидела, как они взялись за руки, все, втроём. Значит, сговорились заранее и ждали этого. Шпионы! При этом Арина смотрела на нас широко открытыми восторженными глазами, Артём — чуть прищурившись, но в целом спокойно. А вот Филипп… В его глазах было столько тревоги, что мне стало не по себе, и я опустила взгляд.

Затем посмотрела на увлажнившиеся от слёз глаза мамы, на улыбку отца. Родители застыли в ожидании моего ответа. Для них это важно. Что мы, принимая такое судьбообразующее решение, не обходим их стороной.

Я, наконец-то, повернулась и взглянула в глаза Макса.

Моё молчание затянулось, и Максим откровенно нервничал. Побледнел. Синева глаз засияла ярче, а на скулах появились розоватые пятна. Но он упорно не отводил взгляда от моего лица и смотрел с такой надеждой, что сердце моё дрогнуло.

— Хорошо, — сказала я, и все выдохнули, разбивая повисшую за столом тишину.

Аришка завизжала радостно, Артём с Филом хлопнули друг друга по ладоням с видом заговорщиков, мама всхлипнула, и отец приобнял её за плечи, что-то шепча на ухо.

В общем шуме только Макс не отводил взгляда и ждал от меня продолжения, понимая, что это не всё.

— Я не хочу торопиться. Мне нужно время, — проговорила негромко, отмечая, как Макс

удовлетворённо кивнул и незаметно выдохнул, расслабляясь.

— Сколько захочешь, — сказал он и улыбнулся так открыто и ясно, что я не удержалась. Ответила на его улыбку.

Мама после этого стала резко собираться домой, засуетилась мельтеша. Папа посмеивался, но не сопротивлялся и уже через минут двадцать прогревал машину во дворе.

— Мне понравился мальчик, Ась. Не обижай его, он, конечно, торопится, но хочет как лучше, — шепнула