Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

— Я?! Я жесток? — врывается в голову возмущенный голос. — Думай, о чем говоришь! И кому!

— Можешь не кричать? Я давно уже ничего не боюсь.

Лениво открываю глаза, потягиваюсь и возмущенно смотрю… на короля. Знакомая комната — гостиная Ирины Львовны. Она сидит в любимом кресле, на коленях с комфортом устроилась Белка. Его величество меряет шагами комнату — от окна к двери, огибая чайный столик.

— Меня не надо бояться, — бурчит Федор Юрьевич. — Относись уважительно к моим решениям.

Как я сюда попала? И отчего опять… невидимка? Ведь я даже не прячусь, сижу на диване… Ох, нет! Лежу… подергивая хвостом.

Я — кошка?!

— Сядь, не мельтеши, — просит Ирина Львовна. — И объясни толком, зачем ты это сделал.

— Я не обязан, — сердито бросает Федор Юрьевич через плечо.

— Тогда уходи, — спокойно произносит она. — Я поняла, что княжну Елецкую искать не нужно.

Они говорят обо мне! И почему я… в теле Моры? Это так необычно!

— Ирина, ты не понимаешь! — Он вроде бы взрывается, потеряв терпение, однако голос становится тише, в нем чувствуется усталость. — Это всего лишь проверка. Если в княжне нет крови дриады, ничего страшного не произойдет. Никто не узнает, что они с Гордеем переспали до свадьбы.

— А если есть кровь? — интересуется Ирина Львовна. — Что тогда?

— Лучше бы это были слухи, — бормочет Федор Юрьевич. — Потому что тогда я сделаю все, чтобы ее уничтожить.

— Ты в своем уме? За что?!

— Я слишком хорошо знаю, что это такое, быть женатым на дриаде.

— Ты не выглядишь несчастным.

— Да что ты обо мне знаешь! Я люблю Ольгу. Люблю до безумия. И эта любовь всегда делала меня слабым. Гордей унаследует трон, это лишь вопрос времени. Я не допущу, чтобы он прошел через то же, что и я.

— Ты эгоистичен в своем желании защитить сына. Вспомни, что выкинул Гордей, когда узнал правду о матери. Если ты будешь угрожать его любимой, он отречется и от тебя, и от трона.

— Не посмеет, — усмехается Федор Юрьевич. — У меня есть план. Не вмешивайся, Ирина. И лучше молись, чтобы слухи о том, что мать княжны из нежити, оказались лишь слухами.

— Безумец… — ворчит Ирина Львовна, глядя на закрывшуюся за братом дверь. И оборачивается ко мне: — Все, он ушел. Спи.

Это же она… кошке?

Я проснулась и попыталась встать, однако Гордей сильнее придавил меня к кровати, подмяв под себя.

Правда или ложь? Игра больного воображения или очередной подслушанный разговор? Сон или явь?

А вот наберусь смелости и спрошу у княгини! Завтра…

Сладко зевнув, я закрыла глаза. И спала, пока меня не разбудил Гордей.

— Риша… — Он потряс меня за плечо. — Риша, проснись. Только не пугайся…

— Уже утро? — Я приоткрыла один глаз, щурясь от яркого света. — Ох, надо было встать раньше. Меня, наверняка, хватились.

— Торопиться некуда, княжна. Игра закончена.

Испугавшись, я нырнула под одеяло. Еще бы! Ведь это произнес не Гордей, а его отец! И что он тут делает? Неужели сейчас начнется речь о позоре и потере репутации…

— Гордей, ты убедился, что я прав? — спросил тем временем король. — Или нужны еще доказательства?

— Это ничего не меняет, — ответил ему Гордей. — Я женюсь на Рише. Прошу тебя, выйди. Поговорим позже.

— Значит, недостаточно, — вздохнул король. — Стража!

Судя по шуму, комната наполнилась людьми.

— Держите принца, — велел он. — А ее — осмотреть. Ищите клеймо.

Да что происходит?! У меня зубы застучали от страха.

Гордей зарычал от бессильной ярости.

— Не смейте! Не трогайте ее! Отец, я тебе этого не прощу! — кричал он.

Меня извлекли из-под одеяла и растянули на кровати, удерживая за руки и за ноги. Я пыталась вырваться, но лишь трепыхалась, как пойманная бабочка.

Грубые мужские ладони лапали обнаженное тело.

— Здесь ничего нет. Переверните.

И меня одним резким движением уложили на живот, и унизительная процедура повторилась. Все это время Гордей вырывался, удерживаемый четырьмя сильными мужчинами. А его величество сидел на стуле возле окна, заложив ногу за ногу, и невозмутимо наблюдал за происходящим.

— Клейма нет, — доложили ему.

— Вот видишь, сынок, нет запирающей силу печати, — произнес он. — Дочь дриады с неконтролируемой силой и опасными способностями. Ты не женишься на государственной преступнице.

Так это был не сон! Ни в первый раз, ни во второй! Не сон, а… опасные способности? Иначе происходящее сейчас — настоящий кошмар! И все, что нужно — это проснуться…

— Прекрати! — рычал Гордей. — Умоляю, прекрати! Я сделаю все, что пожелаешь, только оставь ее в покое!

— О, вот как ты заговорил, — улыбнулся король. — Что ж, можно начинать торги. Только отправим княжну в темницу…

— Нет! — завопила я. — Я не дриада, это ложь! Этого не может быть!

— Да? А это тогда что?

Король ткнул пальцем в угол комнаты. Там, в кадке, рос розовый куст, густо усыпанный полураспустившимися бутонами.

— Этого здесь не было! — рыкнул Гордей.

— Это принесли по моей просьбе, — пояснил король. — Есть свидетели, которые подтвердят под присягой, что вчера в кадке торчал саженец. Куст вырос за ночь. Когда дриада лишается невинности, выплескивается магическая сила, и вся зелень поблизости растет, как на дрожжах. Это и есть доказательство, что княжна — полукровка.

— Но это не я! Это невозможно! Я не дриада! — завизжала я.

И плевать, как это выглядит со стороны! Мне страшно. По-настоящему страшно, до противных мурашек по всему телу, до тошноты. Я не могу быть полукровкой! И не могу рассказать правду. И, самое паршивое, Гордей не может меня защитить.

— В темницу. — Король махнул рукой. — Накиньте на нее какую-нибудь тряпку. И рот заткните, нечего людей пугать.

— Нет, отец! — Гордей так бился в руках мужчин, что казалось, еще немного, и он раскидает их, как щенят. — Не делай этого!

— И ты заткнись, — грубо ответил король сыну. — Иначе торгов не будет. Я имею полное право казнить княжну. Нежить проникла во дворец и приворожила принца!

— Ты не посмеешь! — возразил Гордей. — Иначе я расскажу всем о твоей…

— Я вырву тебе язык раньше, чем ты это сделаешь! — рявкнул король.

Последнее, что я услышала — это звук звонкой пощечины. Мне заткнули рот платком, завернули в одеяло и унесли из спальни принца.

Похоже, моя сказка закончилась. И в ней не будет никакого «и жили они долго и счастливо».

Глава