Отогрею твою душу - Евгения Чащина

Ева краснеет и виновато смотрит на Стасю, и я понимаю, что не сказала, ждёт моей отмашки.

— Ты.

Ева идёт ко мне и тут же прижимается к груди, обнимает за талию, и мы вместе смотрим на друзей. Сагалов играет бровями, но пока придерживает свой острый язык.

— У нас будет ребенок, — улыбаюсь самодовольно, положив ладонь на живот Евы и объявляя эту трепетную новость друзьям.

Пацаны сразу подорвались со своих мест и кинулись к нам.

— Ого! — восхищенно смотрит Илья.

— А кто там? — любопытствует Таир, ткнув беззастенчиво в живот Евы.

— Мы ещё не знаем, — пищит Ева и носом утыкается мне в предплечье.

Сага самодовольно хмыкает и естественно комментирует в своей манере:

— Алилуя недоспанным ночам и испорченным подгузникам! Готов в бой, мой друг?!

— Бушь учить азам премудрости, — ржу, — чтобы если там краник, не выстрелил мне в пузо, как Тай тебе, когда ты первый раз менял.

— Кого предпочитает новоявленный отец? — не унимается друг, рассматривая Еву.

— Отец предпочитает, чтоб с него сняли все обвинения, и он увидел того, — глажу с каким-то отчаяньем, которым накрыло, как лавиной, — кто тут прячется. Кто бы он ни был.

— Расслабь булки, папаша, киллера поймали, сейчас раскалывают его.

Я смотрю на него и ушам не верю.

— Может, поедим сначала? А потом дела? У нас тут все-таки будущее поколение кормить нужно, — улыбается Стася. — Да кое — кому не повредит неделя чисто на стейках, чтоб былую форму вернуть, — смотрит насмешливо на меня.

— Они сняли с меня все обвинения? — уточняю прежде, чем мы все же переходим за стол, который, как понял по запаху из кухни, готов.

— Тебе ещё придется к ним с понедельника помотаться, Вартан отжал тебя на несколько дней, мотивировав тем, что у тебя и так украли четыре месяца, — Сага подмигивает и жестом приглашает нас на выход.

— Илья, спасибо вам.

Рядом оживает Ева и протягивает руку Сагалову. Тот обеими лапами пожимает ладошку моей крошки и смеётся.

— Без Гурама не было бы нас. Ребят, станьте счастливыми. Бывшего ближайшие дни за жабры схватим, развод вытрясем. Разговаривать с ним я уже умею.

— Ха, — фыркнула его идущая впереди жёнушка, — дипломат.

— А можно этого я схвачу, ну, пожалуйста, — усмехаюсь хищно.

— Вы смотрите, как быстро ты пресытился свободой, — закатывает глаза Стася и смеётся, оглянувшись на нас троих.

— Папуля, нам в ближайшую неделю нужно к гинекологу, — опускает на грешную землю Ева и сжимает мою ладонь.

— Хоть сегодня, — улыбаюсь, тут же переключаясь на неё.

Но на Сагу взгляд бросил серьёзный. И разговор с ним будем вести тет-а-тет, без дамских ушек.

— Так, все за стол, — хлопает в ладоши Ева и подгоняет мальчишек, Алю прижимает к груди Сага.

19 глава

Гурам

Садимся с комфортом за стол, шум, гам, всё, как и раньше, только нас уже ещё больше теперь. Помогаю присесть Еве, прилагаю свой стул и целую ее в висок. Моя девочка довольно мурлычет и глазами ищет что-то вкусное.

— Тогда давай-ка друг, двигай тост, мы все во внимании, — хлопает шампанским Илюха и разливает вино по бокалам.

— За вас, друзья мои, без вас меня бы здесь не было сейчас. За тебя, любовь моя, и за самый лучший подарок, который ты мне сделала. И за то, чтоб до пенсии и после выхода на неё, мы все так же собирались большой и шумной компанией, оценивая дамочек этих малышариков и кавалеров этой красоты, — киваю на Алю, которая сидит в детском стульчике рядом с Сагой.

— Никаких баб, пацаны, пока тридцатник не стукнет, — фыркнул Сага и подмигнул сыновьям, — а к совершеннолетию Али куплю дробовик, пуд соли и... В общем, не важно, а то вижу, что мои ребята все пишут на свой диск.

— А то ведь папочка у нас образец целомудрия, хранил и берег себя до тридцати, до встречи с вашей мамой, и лишь тогда решил жениться, — ехидно улыбается Стася.

Я ржу. Ага, хранил, кобелина это. Это чудо, что он вообще женился. Я думал он так и будет женоненавистником и завидным холостяком до пенсии, а вот она как жизнь повернулась.

Я поворачиваю голову к Еве и не представляю, что будет, когда родится наш ребенок.

— Сага, вместе за дробовиками пойдем, если там девчуля, — хмыкаю.

— Стася, как ты борешься с этими мужчинами, — моя Ева тянется за кусочком сыра и делает бутерброд с бужениной, у нее отличный аппетит, смотрит мне в глаза, улыбается и добавляет: — они же доминанты.

Стася смеется.

— Ты втянешься, к этому быстро привыкаешь. Особенно когда у тебя вместо одного доминанта их становится трое, и некоторые, — потрепала густые темные волосы Таира, — передоминировали папку.

— Вот поэтому их батя требует: к тридцатнику ума наберетесь, тогда и женетесь, а то будете, как один лошара, дрова не рубить, а ломать, — треплет волосы сыновей, а те смеются и наперебой подтрунивают над отцом.

— Я как вырасту, на Еве женюсь, — малой Илюха с обожанием смотрит на Еву, а она звонко смеется и смотрит на меня.

— Стань в очередь, папуля.

— А как же Элла? — делаю притворно испуганные глаза. — На ней, видимо, мне придется жениться.

Илья тут же смотрит на меня с таким лицом, словно его застукали на сладеньком.

— А я не женюсь, — заявил Таир. — Буду жить с мамой до старости.

— Не угрожай матери, — смеется Стася, с любовью потрепав щечку сына.

— Элла ещё маленькая, а Ева красивая, — бросает сын Саги на мою девочку взгляд обожания, когда это они успели так спеться?

— Такой любви придется уступить дорогу. Будешь папой моему малышу, Илюха? — смотрю с любопытством на пацана.

Он странно хмурится, смотрит на сестру, которая сосет кусочек мандаринки с пальцев Стаси.

— Это такой мелкой, как Аля, пищалке? — смешно кривится, но я то понимаю, что это только мальчишечья игра и проявление характера.

— Такой, такой, — подтверждаю, — а может мелкому мальчугану. Такому как ты был, когда...

Едва не пизданул чо не надо. Когда Вартан был его папой. Блядь.

—... родился, — нашелся быстро, глазом не моргнув.

— Но у меня нет работы и денег, — разочарованно разводит руками, а в этот момент на фоне хрюкнул от смеха Сага.

— Фигово, сынок, так что лучше слушайся папашу своего, ну из этих баб. Им же, чтобы быть красивыми, надо колечки и прочая лабуда, заманаешься пахать, а тебе ещё в школу лыжню катать много лет.

Крестник поворачивает голову к притихшей