Отогрею твою душу - Евгения Чащина

У моей детки много скрытых талантов, а у меня впереди вся жизнь, чтоб их узнать. Но Сагу постебать в ответ — дело святое.

— Лучше бы заставила этого увальня фарш крутить и котлеты лепить, а то это вы со Стасей вдвоём мудохались, а как в карты рубиться, так царь свободен. И вообще, ручки свои держите при себе, Илья Андреевич. А то что-то я ревнивым стал. Могу и женушке вашей позвонить, кляузу дать, так сказать.

И трындец Саге. Стася ревнивая коза.

— А ты думаешь с какого хера у вас в холодосе сток котлет? — фыркает Сага, а Ева смеётся.

— Он часто проигрывал, хотя я подозреваю, что он Стасе поддавался.

Сагалов хмыкнул и тоже потянулся рукой к стакану с коньяком.

— Так я вам и признался.

— Да она играть не умеет, — ржу, смотрю на Вартана и спрашиваю, — помнишь, кто ее учил и как безнадёжна она была?

Когда мы только учились общаться все вместе, после ее переезда к Варте, пока она ещё дичилась нас, карты отлично снимали напряжение и могли скрасить вечер. Но как Вартан не пытался обучить ее хитростям и примудростям игры, выходило так себе.

— Кстати, этого хер обыграешь, — хлопаю по плечу друга, едва не расплескав коньяк в его бокале.

— Посмотрю, что ты будешь делать после стольких лет брака и кучи детей со своей девой, — самодовольно кичится Сагалов и допивает бухло.

— Мужчины, вы конечно хорошие собеседники, но может по кофейку?

Вартан и Сага довольно заскандировали "кофе, кофе, наша прелесть", а Ева прижалась ко мне и тихо произнесла:

— Я соскучилась, а вы здесь так сильно эмоционировали, что решила вас спасти.

— Ты вовремя пришла, — улыбнулся, шепнув ей в ответ, — а то я как раз планировал уже Илюхе в бубен прописать от большой любви.

Надеюсь, она уже достаточно хорошо всех изучила и понимает, что эти двое мои братья и как бы мы не эмоционировали и не спорили, это неизменно.

Ева ушла делать кофе, а я посмотрел на Вартана и Сагу.

— Мужики, спасибо за всё. Поговорим про это, — хлопаю по карману, в который спрятал фотки, как только Ева зашла, — когда мои мозги выйдут из состояния киселя и начнут работать, а это явно не случится пока мы не будем уверены, что наш человек там в порядке и развивается хорошо. Простите, что разговор такой непродуктивный.

— Ага, Пиздюк, так и скажи, что трахаться хочешь во всех развратных позах, — Илья сама галантность, впрочем, уже прибухнул и пиздит все, что на языке ворочается, — ждёшь благословения доктора?

— Ну, блядь, дааа, — соглашаюсь саркастично, — я четыре месяца сидел в клетке на сухом пайке. Даже не дрочил. Как ты блядь думаешь, где мои мозги сейчас?

— На кончике змеиного глаза, — ржет Сага, а Вартан только наблюдает за нами.

Расслабленно жму плечами, не споря. А зачем? Все взрослые люди. А я слишком долго был одержим этой бабой, чтоб стесняться чего-то теперь.

И она как раз заходит с подносом с кофе.

— Спасибо, жена, — улыбаюсь широко.

Ну а что. Пофиг, что юридически мы ещё не там. Душевно я уже там.

Ева улыбнулась и поднесла мне чашку с моим любимым кофе.

— Вкусно пахнет, у вас отличный вкус, кофеманы.

За нашими спинами парни уже смакуют кофе и о чем-то пиздят. Моя Ева вжимается в меня и трётся о щеку, пока я делаю глоток живительного ароматного кофе и воскресаю окончательно.

— Может, на завтра перенесём поездку к доктору? Вам нужно оторваться, твои друзья имеют право нажраться в хлам...это я Илью цитирую.

— Ты не вынесешь здесь дня с тремя пьяными медведями, малыш, — усмехаюсь, — Сага орать начнёт…

Я бросаю взгляд на друзей и задумчиво смотрю на Вартана. Этот всегда пиздючий ящик какой-то притихший сегодня. И это максимально странно.

— А чо это я орать начну? — хрюкнул друг, и стаканы парней зазвенели, смотрят на меня с тоской, ждут приговора.

Ева смеётся и тоже вся во внимании.

— А кто ж тебя знает, у тебя это ответ на всё, — посмеиваюсь, смотрю на друзей, потом на Еву.

Конечно, я хочу остаться и надраться с ними. Расслабиться. Но папуля внутри напоминает, что у меня есть обязательства теперь. И нужно такие вещи уточнять у миссис.

— Ты уверена, что ничего страшного не случится, если завтра поедем? — кладу ладонь на ее животик.

— Гурам, ты же не в рабстве, — смеётся девчонка, когда рядом улюлюкают как галчата друзья, восхваляя мою женщину, — вам есть о чем поговорить, а я ещё немного посплю или почитаю.

Целую её, подмигиваю и шепчу на ухо:

— Когда эти двое захропят пьяным молодецким сном мы с тобой пошумим.

Ева уходит, мы остаёмся втроём. Меня не воодушевляет идея о бухле, впервые за долгое время, но эти черти, которые оставили свои семьи ради моей светлости, очень воодушевляют.

Подхожу, плескаю себе коньяку, хлопаю по плечу Варту, потом Сагу, и поднимаю тост.

— За святую тройцу, мужики!

— Ребята, давайте жить дружно, — брякает Сагалов и ржет.

— Никто и не хочет ссориться, Сага, — улыбаюсь и смотрю на Вартана. — Да, друг? Чо приуныл?

— Не обращай внимания, — горько хмыкает и плещет в бокалы очередную порцию коньяка и салютует, — за любовь, мужики.

Я зыркаю на Сагу, который смотрит на Вартана, подношу коньяк к губам, делаю глоток. Боюсь задавать следующий вопрос, но не задать не могу.

— Варта, ты в порядке?

— Люба меня спалила, — смотрит на меня.

— Ауч, — присаживаюсь на кресло, глядя на него в упор. — Как блин?

— Я это пытаюсь узнать, кто-то сдал, — хмыкает и расколачивает в бокале остатки алкоголя, — ты же наших баб в офисе знаешь.

— Зараза, — поджимаю губы. — Бля, Варта, ну, тебя что, ничему жизнь не учит?

Сагалов молчит, вижу, что на нас не смотрит, и ему явно нечего Вартану сказать по этому поводу.

Стася запретная тема для них, да и Вартан понимает, что за свое Сага убьет без раздумий.

— Она ни чем не обделена, пусть ценит то, что имеет.

— Гм, — задумчиво смотрю на него.

Ни чем не обделена… Ну как сказать. Кроме любви мужа. Обычного женского счастья. Внимания в мелочах. Она же видела его в прошлом браке. Видела его со Стасей. Каким мужем он может быть. И он не мудак, обеспечивает, безделушками задаривает… но разве этого достаточно? Когда отдачи нет. Взаимности нет. И когда я прекрасно видел его последний срыв. Он может думать сколько угодно, что он рад за Илью и Стасю. Но он не отпустил