Отогрею твою душу - Евгения Чащина

— Я скучал сильнее, малышка, — жадно целую ее подбородок, шею, всю без разбора. Хочу ее просто дико. Но боюсь пускаться во все тяжкие, пока врач лично не скажет мне, что нам можно, а чего нельзя. И значит пока без излишеств.

Возвращаемся в постель, и я опускаюсь на матрас с ней на руках.

— Хочешь побыть сверху?

В этой позе она сможет контролировать темп и ритм сама и будет останавливать мои жадные голодные порывы.

— Мой доминант решил уступить первенство своей даме? — соблазнительно заползает на меня и трётся грудью о мою руку, а ладошками уже под моей футболкой орудует

— Я боюсь своих порывов, малыш. Пока компетентный специалист не даст добро, что над вами можно доминировать, ты главная, — перехватываю ее лицо в ладони и жарко целую.

Кладет мои данные ладони себе на грудь и улыбается, когда распускает длинные волосы, и они рассыпаются по ее плечам и спине. Стягиваю ее лёгкий гольфик и отбрасываю в сторону. Она нетерпеливо елозит по моему воспаленному от желания паху и сладко стонет мне в губы.

— Раздень меня и зацелуй всю, — кусает за шею и смеётся.

— Желание дамы закон, — улыбаюсь довольной улыбкой. Она вообще, кажется, перманентно прописалась на моем лице, аж скулы болят.

Расстегиваю ее бюстгалтер, откидываю его в сторону, спускаюсь дорожкой поцелуев к ее груди. Она так охуенно налилась, что член тут же болезненно вписался в ширинку, доставляя дискомфорт. Хорошо, что тут есть вещи Саги, пришлось их отдолжить.

Ладони гладят ее спину, насаживая сильнее на меня, ныряют под леггинсы и сжимают подтянутый зад. Еще один предмет моего вожделения. Тяну ткань вниз, избавляя ее от одежды, наслаждаясь каждой клеточкой ее тела.

— Нет, — с моих губ срывается резкий стон, — я так больше не могу, меня сейчас разорвет нахуй, прости, сладкая.

Я приподнимаю ее, резко расстегиваю ширинку, и тут же насаживаю на свой изнемогающий от желания быть в ней член. Он легко скользит внутрь, потому что мои поцелуи достаточно разогрели мою девочку. И я беру ее, трахаю, не смотря на то, что она сверху, я все равно стремлюсь контролировать темп и ритм, потому что сойду с ума, если не разряжусь в ней.

Это был очередной быстрый взрыв и болезненный оргазм. Мы вжались друг в друга так сильно, что было сложно отдышаться. Голова Евы лежит на моей груди, слушает мое сердцебиение и изредка целует область сердца.

— Тебя нужно срочно откормить, и это моя главная цель теперь. Будешь составлять нам компанию.

Подняла голову и улыбается, рассматривая наши сплетённые тела.

— Моя цель это вырастить там здоровое маленькое чудо и очистить свое доброе имя, — улыбаюсь. — И будь уверена, малыш, у нас все получится.

20 глава

Гурам

Я захожу в кабинет, сажусь в кресло и жду. Илья и Вартан приедут с минуты на минуту, Сага звонил, уже в дороге. Моя малышка после завтрака прилегла вздремнуть, ведь ночью я порядочно не давал ей заснуть, пока мы оба не вымотались окончательно. Мне больно признавать, что у меня мало сил. Посиделки в мрачных местах вытянули все соки, и теперь ждет долгое восстановление. Но есть ради чего, ради моей малышки и того чуда, в которое до сих пор верю с трудом.

Ребенок. Свой. Пиздец. Я уже не знал, стоит ли мечтать. А этот мелкий безбилетник сам нас выбрал. Такое счастье.

Когда мужики заходят в кабинет, я сижу с придурковатой мечтательной улыбкой на лице, визуализируя своего маленького чертенка. Почему-то мне кажется, что там девчонка. Красотка в маму. Наверное, меленькая Аля виновата в этой визуализации.

— Мы его теряем, — слышу, как с порога Сага иронично обращается к Вартану.

— Искусственное дыхание не поможет, там уровень эндорфинов зашкаливает. Его нужно срочно женить.

— Мне заняться крысиной шкурой Карпова? — ржет Илья, а Вартан ухает и машет руками.

— Ну, нахрен, ты травмоопасный для посторонних, прыти в кулаках дохера, а здравие забивает адреналин.

— Дык я ж от души, хочу наконец-то разориться жене и дочери на красивое платье, а у тебя аж целых три дамы, сочувствую.

Сага хлопает по плечу Григоряна и идет вглубь комнаты, садится в кресло и улыбается.

— Чо, счастливый человек, делись с другом новостями.

Вартан играет бровями и жалуется.

— Эта скотина до сих пор держит интригу, сказал, что такие новости ты должен лично озвучить. Колись.

— Ты станешь дядей, братишка, — хмыкаю, глядя с улыбкой на Вартана. — Твой друг успел заделать потомство перед разлукой на долгие четыре месяца со своей любовью. Три из трех семейных человека — есть!

— Дала-таки сохнущему мученику?

— А что такое, мне уже дать нельзя? — хмыкаю. — Я, конечно, не такой ловелас, как ты, но тоже кое чо умею!

— Ну, как показала практика, — хитро ржет мой друг и протягивает ладонь для рукопожатия, — ты самый шустрый из нас, брат, на счёт потомства.

— Сказал заделавший близняшек в первый раз с женой, ну ага, — ржу, принимая поздравления. — Ну и, давайте по чесноку теперь. Каково это — быть батей?

Я не то, чтобы нов в бизнесе. Я обожаю детей. И всех детей друзей считаю чем-то вроде своих племянников. Мы ведь как братья. Но я представить не могу, что испытываешь, держа в руках своего.

— Ну, — начал Вартан первым, потому что именно он состоялся, как отец, намного раньше Илюхи, — руки дрожат и понимаешь, что в твоих руках настоящий человек, только сморщеный и варещащий, как резаный.

— Не представляю, — отвечаю честно. — То есть я помню Илюху, берешь, смотришь на эту мини копию Саги и охуеваешь, что был у тебя Сага, а теперь есть мини Сага. Своего даже представить не могу... целый настоящий человек. Наш собственный. Пиздец.

— У страха глаза велики, — подытоживает Сага и хмыкает, — без Стаси я бы с Таиром не справился, так что, Гур, баба — самое ценное для мужика и его потомства. Береги свою деву.

— Само собой, — соглашаюсь, сдержав себя, чтоб не поежиться, когда подумал об Алии. И о том, как и при каких обстоятельствах она ушла. С другой стороны, после этого мы пережили не одни роды. С хэппи-эндами. Так что никакого негатива.

— Ну, что, рассказывайте, парни. Мне теперь свое доброе имя восстанавливать экспресс-курсом, чтоб пузожитель мог гордиться батей, а не сухари туда сушить.

— Прости, что рыли так долго, но наемник сработал чисто, профи, служил в горячих точках, коновал ещё тот, — Вартан присаживается напротив меня и смотрит