Развод. Доставлено курьером - Лея Вестова

Она коротко всхлипнула и полезла в карман за платком.

— Простите. Нервы.

— Я понимаю.

Мы посидели молча. Потом она высморкалась, убрала платок и посмотрела на меня уже спокойнее.

— Что теперь будет с компанией?

— Я буду ею управлять. Сама. — Слова всё ещё звучали странно, но я заставила себя продолжить. — Мне понадобится ваша помощь, Алла Сергеевна. Вы знаете здесь всё, каждую бумажку. Без вас я не справлюсь.

Она выпрямилась, и в её глазах появилось что-то новое. Не страх, не настороженность, что-то похожее на надежду.

— Справитесь, — сказала она твёрдо. — Вы же бухгалтер. Цифры знаете лучше многих.

Я улыбнулась впервые за этот бесконечный день.

— Спасибо.

В банк мы поехали вместе. Алла Сергеевна знала там всех: и операционистку Лену, и начальника отдела Игоря Семёновича, и даже охранника Валеру. Она провела меня через все кабинеты, представила нужным людям, помогла заполнить заявления. Без неё я бы потратила на это целый день, а так управились за два часа.

— Новая карточка подписей будет готова завтра, — сказала операционистка, принимая документы. — Я отправлю смс.

— Спасибо.

Когда мы вышли из банка, уже темнело. Фонари зажигались один за другим, и их свет отражался в лужах на асфальте. Прошёл дождь, я даже не заметила когда.

Домой я вернулась поздно. Лиза уже спала, мама сидела на кухне с чашкой чая.

— Как прошло? — спросила она, когда я села рядом.

— Хорошо. Всё получилось.

Я достала из сумки расписку из налоговой, положила на стол. Мама посмотрела на неё, потом на меня.

— Ты теперь директор?

— Да. Официально через пять дней. Но фактически уже да.

Она протянула руку, накрыла мою ладонь своей.

— Я горжусь тобой, — сказала тихо. — Папа тоже гордится. Он просто не умеет говорить такие вещи.

У меня защипало глаза. Я моргнула, отвернулась.

— Мам, я же ещё ничего не сделала. Только бумажки переоформила.

— Ты сделала главное, — она сжала мою руку. — Ты решилась. Остальное приложится.

Я сидела на кухне ещё долго, после того как мама ушла спать. За окном шумел ветер, раскачивая голые ветки. В соседней комнате посапывала Лиза. Где-то в городе Андрей, наверное, строил планы, как вернуть контроль над компанией, как отомстить, как доказать, что я не справлюсь.

А я смотрела на расписку из налоговой и думала о том, что завтра нужно будет провести собрание с сотрудниками. Познакомиться со всеми заново, уже не как жена директора, а как директор. Разобраться в контрактах, в графиках поставок, в отношениях с клиентами. Сотни мелочей, о которых я не имела понятия ещё несколько недель назад.

Страшно? Да. Но почему-то этот страх уже не парализовал. Он подгонял вперёд, как попутный ветер.

Я убрала расписку в сумку, выключила свет на кухне и пошла спать. Завтра будет длинный день. Завтра начнётся настоящая работа.

Глава 29

Утро началось хорошо, и это должно было меня насторожить.

Лиза проснулась в настроении, сама оделась, и сама съела кашу, не размазывая её по тарелке, как обычно. Мама приготовила мне кофе в термокружке, папа вызвался отвезти Лизу в школу, а за окном светило редкое солнце, почти летнее для ноября, от которого хотелось улыбаться без причины. Я ехала на работу и думала о том, что, может быть, всё налаживается. Может быть, самое страшное уже позади, и теперь начнётся нормальная жизнь: трудная, непривычная, но нормальная.

Нужно было понять тогда, что так не бывает. Что когда утро слишком хорошее, день обязательно это компенсирует.

Аллу Сергеевну я увидела ещё с лестницы. Она стояла в коридоре возле моего кабинета, прижимая к груди телефон обеими руками, и лицо у неё было такое, словно кто-то умер. Белое, застывшее, с расширенными глазами, в которых плескался самый настоящий ужас.

Я даже не успела снять пальто.

— Что случилось?

Она открыла рот, закрыла, снова открыла, как рыба, выброшенная на берег. Потом выдавила:

— «Интерьер Групп». Звонили. Разрывают контракт.

Рука, которой я расстёгивала пуговицу, замерла на полпути. «Интерьер Групп» — сеть мебельных салонов по всей области, наш самый крупный клиент, стабильные заказы каждый месяц вот уже четыре года. Треть нашего оборота. Треть зарплат, треть аренды, треть всего.

— Почему? — голос прозвучал спокойно, и я сама удивилась этому спокойствию, потому что внутри уже начинало подниматься что-то тёмное, горячее, похожее на тошноту.

Алла Сергеевна судорожно сглотнула.

— Им позвонил Андрей Викторович. Вчера вечером. Сказал, что компания под следствием. Что у нас проблемы с законом. Что новый директор… — она запнулась, отвела глаза, — что вы некомпетентны. Что фирма обанкротится в течение месяца.

Пуговица, наконец, поддалась, и я медленно сняла пальто, повесила на крючок у двери. Движения были механическими, как у робота: снять, повесить, расправить.

— С кем вы разговаривали? — спросила я, проходя мимо Аллы Сергеевны в кабинет. Она засеменила следом, всё ещё прижимая телефон к груди.

— С Дмитрием Павловичем, их закупщиком. Он сказал… — голос её дрогнул, — сказал, что ничего личного, но они не могут рисковать репутацией. Что Андрей Викторович его друг и он ему доверяет.

Друг. Конечно. Андрей всегда умел обзаводиться нужными друзьями из тех, что пригодятся потом, когда понадобится услуга или поддержка. Я вспомнила, как он рассказывал про Дмитрия Павловича: «Хороший мужик, на рыбалку вместе ездим». Рыбалка. Совместные выпивки. Мужская дружба, которая теперь оборачивалась против меня.

Я села за стол и положила руки на столешницу. Ладони были ледяными, хотя в кабинете работало отопление и от окна тянуло теплом.

— Это, полагаю, не всё? Кто ещё звонил?

Алла Сергеевна достала из кармана кофты смятый листок, исписанный её круглым почерком.

— «СтройМатериал». Требуют немедленной оплаты всей задолженности, говорят, если до конца недели не переведём — подадут в суд. — Она провела пальцем по строчкам. — «ЛесТорг» приостанавливают поставки до выяснения обстоятельств. И «Домашний уют» пока не разрывают, но сказали, что рассматривают варианты.

Четыре звонка за одно утро. Я представила, как Андрей сидел вчера вечером, может быть, с бокалом виски, и методично листал записную книжку, набирая номер за номером. Спокойный, деловитый, уверенный в себе. «Привет, старик, хотел предупредить тебя кое о чём…» И голос такой участливый, заботливый, как будто он правда печётся о благополучии собеседника.

Сволочь. Расчётливая, хладнокровная сволочь.

— Ольга Михайловна… — Алла Сергеевна стояла у двери, теребя край кофты. — Что нам делать?

Хороший вопрос. Я посмотрела на неё, на морщинки вокруг глаз, на седые пряди, выбивающиеся из пучка, на руки с набухшими венами, которые тридцать