Развод неизбежен - Юлия Юрьевна Бузакина

— Надеюсь, ее саму хорошенько пролечат в сумасшедшем доме, куда она, скорее всего отправится! Потому что психически нормальный человек никогда не сделает такого с собственной дочерью в угоду похоти! — срывается Ника. Ее губы дрожат. — Прости меня, Марго! Я не смогла забрать твои вещи после аварии. Я все ждала, что ты приедешь на такси, но ты не приезжала. Я звонила, а ты не брала трубку. И тогда я поняла, что произошло что-то нехорошее… Когда мне доложили, что ваша машина перевернулась несколько раз, там уже ничего не осталось. Только кровь повсюду. Мама успела туда первой.

Я киваю.

— Я везла дневник в своей сумке. Там же был ноутбук и телефон. Когда я очнулась в закрытой для посещений клинике, у меня уже ничего при себе не было…

Следователь Туманов ухмыляется.

— Ника, вы говорите, что мама успела на место аварии первой?

— А разве нет?

— Нет. Камеры показали, что первой к месту аварии приехала не ваша мать. Туда примчалась Ирина. Та самая Ирина, от которой отказалась Преображенская сразу после ее рождения. Лера Преображенская никогда не испытывала мук совести по этому поводу, а вот согласно новым фактам, которые всплыли буквально полчаса назад после того, как один из наших оперов посетил детский дом, ваша мама, девочки, весьма тесно общалась с брошенной малышкой. Тайком от вашей семьи она стала ей приходящей мамой.

Мы с Никой переглядываемся.

— Боже… почему я сразу не догадалась? — вырывается у моей сестры досадный стон.

Туманов кивает.

— Именно этот факт объясняет их тесную дружбу. Для Ирины Лилия Андреевна является самым родным человеком. Увы, эта дружба была не без умысла. Я уверен, что Лилия Андреевна с самого детства подогревала в Ирине ненависть к биологической матери.

Меня трясет. Странно, что мы с Никой сразу не догадались проверить детский дом, где воспитывалась брошенная нашим отцом и Преображенской сестра.

— Мам… ты только не волнуйся… я тебя люблю… — Алик подсаживается ко мне ближе, обнимает меня за плечи.

Ярик сидит с другой стороны и угрюмо молчит. Только осторожно сжимает мою руку своей мощной ручищей.

— Виктор Алексеевич! — Ника вскидывает голову, пронизывает следователя острым взглядом. — И все же, кто убил Леру Преображенскую?

— Отчет с видеокамер показал, что машина Ирины была в том районе, где Преображенская снимала студию. По дороге к дому Курбатовых она тоже была замечена. А ещё, согласно данным из детского дома, Ирина делала успехи в спорте. Она действующий мастер спорта по метанию ядра.

Я втягиваю грудью воздух.

— То есть, моя теория правильна? — произношу дрожащим голосом. — То фото Саши, что выставила в сеть Преображенская, подписав: «Только мой», стало спусковым крючком для убийства?

Туманов кивает.

— Я думаю, так и есть. Учитывая силу и меткость удара, Ира могла запросто нанести биологической матери удар молотком в лицо, вложив в удар всю свою ненависть.

— А наша мать?! — не выдерживает напряжения Ника. — Она каким боком относится к преступлению?

Следователь вздыхает.

— Боюсь, девочки, ваша мать очень ловкая манипуляторша. Уверен, в следственном изоляторе она быстро расколется, и мы получим недостающие факты.

Я пронизываю Туманова острым взглядом.

— Иру же арестуют?

— К ее дому отправили полицейскую машину. Уверен, через полчаса мы получим полную картину убийства.

— А мой муж? Он ведь навещал меня в неврологическом диспансере!

— Как только мы разыщем Александра Курбатова, он пойдет по вашему делу, как соучастник. Что касается убийства Преображенской, то здесь его участие под большим вопросом. Никаких доказательств того, что он находился в студии Преображенской в момент убийства, нет. На этом, думаю, нашу беседу мы закончим. — Туманов обводит нас взором. — Пожалуйста, берегите Марго. Ей сейчас нужен покой и любовь близких, чтобы поправиться после аварии.

— Виктор Алексеевич, вы же будете держать нас в курсе этого дела? — сверлит его взглядом Ника.

— Конечно. Не волнуйтесь, как только задержат вашего мужа и Ирину, мы с вами свяжемся, — обещает Туманов.

Ника и Макар выходят первыми — они беспокоятся за детей, которых оставили на лавочке под каштаном.

Я чувствую, сильная рука Руслана сжимает мое плечо.

— Поехали домой, Марго? — мягко приглашает он.

Я растерянно смотрю на него.

— Домой? Но… куда именно?

— Как, куда, мам?! — хмурит брови Алик. — К нам домой!

— Но ведь там даже нет моих вещей….

— Есть, мам! — убеждает меня Ярик. — Вчера вечером бабушка попросила, чтобы все твои вещи забрали с ее квартиры и перевезли обратно в наш дом. Они оказались ей не нужны. Там все, даже твой телефон и ноутбук.

Я всё ещё растеряна, но позволяю сыновьям помочь мне подняться. Перевожу взгляд на Руслана.

— А ты? Где сейчас живешь ты? — интересуюсь с тревогой.

Впервые за все время он улыбается.

— Там же, Марго. Это ведь и мой дом тоже.

Глава 47

Я смотрю ему в глаза и чувствую, как с сердца уходит тяжесть. Касаюсь осторожно его руки.

— Я так рада, что ты вернулся.

— Только папу найдем, и вообще вся семья будет в сборе, — недовольно бурчит Ярик.

Я вздыхаю.

— Сынок, боюсь, что папа забрал деньги, которые были выделены на мои пышные похороны и сейчас находится далеко отсюда.

— Папа не мог! Он бы так не поступил…

— Он приходил ко мне в клинику. Он знал, что со мной собираются сделать. Знал, что я жива, и вместо того, чтобы забить тревогу, хотя бы из любви к вам, он продолжал играть в спектакль под названием «Похороны любимой женушки».

Ярик отводит взгляд, а я на миг прикрываю глаза. Знаю, сын любит Сашу больше всех. Ему нелегко осознать, что отец предал не только меня, но и его тоже.

Я похлопываю Ярика по руке.

— Все будет хорошо, милый. Главное, я в порядке. Остальное приложится.

— Все, поехали домой, я не могу больше находиться в этом жутком месте, — Руслан приобнимает меня за плечи.

В коридоре нас догоняет Макар.

— Марго, Руслан, мы с Никой поедем к вам. Ника не хочет оставлять тебя в одиночестве.

Я рассеянно киваю. Перед глазами все начинает плыть.

— А мама? — спохватываюсь с тревогой. — Кто-нибудь поехал в участок вместе с ней?

Макар недобро ухмыляется.

— Тебе мало того, что тебя едва не превратили в овощ по ее желанию? Ника сказала, что она точно не поедет утирать ей слёзы. Да и не пустят нас к ней сейчас, даже если я задействую все свои связи.