Развод неизбежен - Юлия Юрьевна Бузакина

Я растерянно пожимаю плечами.

— В спальне наверху. Меня едва не похоронили за сутки до этого, я плохо себя чувствовала.

— Есть кто-то, кто может подтвердить, что вы провели всю ночь наверху?

— Да, конечно. Мы были в доме с Русланом, младшим братом моего мужа. Сыновья уехали в клуб с друзьями.

— Какие отношения у вас с Русланом Курбатовым, младшим братом убитого?

— Ро… родственные. — Я заикаюсь.

— Насколько вы близки?

— На что вы намекаете? — глотаю слёзы. Не хочу, чтобы следователь растрезвонил о нашей связи до того, как я расскажу о ней сыновьям.

— У вас с Русланом Курбатовым есть связь?

Меня потряхивает.

От бесконечных беспардонных вопросов я чувствую себя так, будто из меня вытрясли душу. Голова кружится. Дикая, невыносимая боль пульсирует в висках. Ночью, когда мы с Русланом были вместе, я чувствовала себя бодро, но сейчас травма, полученная во время аварии, снова дает о себе знать.

И тут внезапно дверь комнаты приоткрывается. На пороге Туманов.

— Виктор Алексеевич! — рвется у меня из груди полный облегчения возглас. Кажется, ещё немного, и я расплачусь.

— Корж, у неё алиби. Эксперты осмотрели тело. Судя по всему, Александр Курбатов провел в воде не меньше суток. Марго физически не могла быть в доме. Сутки назад мы с ней завтракали в моей квартире, — сурово произносит Туманов.

Корж скользит по мне пристальным взглядом.

— Очень интересный факт, — цедит насмешливо. — А я тут долблю ее на наличие связи с младшим братом мужа.

— Это был просто дружеский завтрак! — грубо обрывает его Туманов. Кладет руки мне на плечи. — Марго, давайте выйдем отсюда.

Он выводит меня в столовую, туда, где от полиции прячутся домочадцы.

В воздухе разливается запах успокоительных капель. Я всхлипываю. Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит. Я не испытывала к мужу уважения и привязанности, но его убийство вызвало у меня шок. Несмотря ни на что, я не хотела, чтобы он закончил свою жизнь именно так, как это случилось.

Руслан меряет беспокойными шагами зону у окна. Мальчики бледны, едва держатся. Остатки вечеринки ещё не выветрились из их горячих голов, а новое событие отправило обоих в нокаут.

У Ярика трясутся губы.

— А ведь мы так радовались вчера вечером в клубе! Так отрывались… даже в голову не пришло, что папа в зоне бассейна лежит убитый…

Алик сидит, уронив голову на руки. За утро он не проронил ни слова. За него я беспокоюсь даже больше, чем за его активного брата. Алик всегда был моим. Несмотря на внешнюю схожесть с Сашей, его внутренний мир повторяет мой.

Я хочу хоть немного успокоить детей, но не могу. Не получается.

Туманов подводит меня к столу и помогает сесть.

— Ирину арестовали сегодня утром, — сообщает нам он. — ее удалось перехватить у границы с Абхазией. Местным сразу показалось подозрительным ее поведение. Как выяснилось, не зря. При ней нашли полмиллиона наличными. Судя по всему, это те деньги, которые Руслан занял Александру на похороны Марго. Сейчас Ирина в участке, дает показания. Пока ей не предъявляли обвинение в убийстве Александра, но я успел осмотреть его тело. Судя по почерку, метательница ядра отлично управилась, швырнув ему в голову молоток. Он умер мгновенно и скорее всего, это произошло в то время, когда мы все собрались у морга. Потрясающая меткость.

— А пионы? — вырывается у меня всхлип. — Почему все в зоне бассейна усыпано пионами?

— А вы как думаете? Он же обещал семье пышные похороны. Пионы были куплены оптом специально для вас, Марго. Их доставили в дом перед убийством. Уверен, ваш муж и Ирина сговорились заранее снять деньги со счета и удариться в бега сразу же после ваших пышных похорон. Думаю, имела место ссора. Ира просто сорвалась.

— Сложно не сорваться, когда отец твоего ребёнка спит с твоей биологической матерью, — хмурится Руслан. Подходит ко мне и кладет руки мне на плечи. — Марго, мы справимся. Все будет хорошо, обещаю.

Я отчаянно киваю. Сжимаю его руки своими пальцами, и плачу, плачу.

Хлопает входная дверь.

— Марго! — слышу голос Ники. — Марго, где ты?!

Я поднимаю голову. Ника отчаянно расталкивает полицейских.

— Пустите меня к сестре! Я должна быть с ней!

Я поднимаюсь со своего места и тороплюсь ей навстречу.

— Ника…. - шепчу горько, когда оказываюсь в ее объятиях. — Как нам это все пережить? Как?..

Сестра старается быть сильной.

— Мы справимся, поняла? — шепчет, сжимая мои плечи пальцами. — Я не позволю, чтобы этот мудак и после своей смерти распоряжался твоим счастьем!

В этот момент я понимаю, что она права. Мы справимся.

Эпилог

Сорок дней после похорон моего мужа. Мы с детьми все стоим у могилы. Мальчишки поправляют оградку, убирают сухие цветы, кладут новые. Они всё ещё плачут. Мне тоже тяжело.

— Видишь, Саша, ты так торопился меня похоронить, а угодил сюда сам, так неожиданно и глупо, — шепчу тихонько. Беру горсть земли и кидаю на холм.

— Поехали? — посматриваю на сыновей.

Они переглядываются. Кивают.

— Поехали, мам. Как бы тяжело не было, а надо жить дальше, — Ярик вздыхает. Обнимает меня за плечи.

— Я только переживаю за тебя, мам, — включается Алик. — Как ты будешь без нас?

Несколько мгновений я медлю. А потом все же решаюсь признаться в том, что и так очевидно.

— Ваш дядя позвал меня в гости в Турцию. Я поеду с ним, — отвечаю честно. — Мы уже купили билеты на самолет. Утром проводим вас, а вечером полетим в Анкару.

Сыновья нерешительно переглядываются.

— Наверное, это здорово, мам? — робко уточняет Алик.

Я киваю.

— Ваш дядя позаботится обо мне, не волнуйтесь. Вы же не станете меня осуждать?

— Кхм… ну, по крайней мере, он богат, — на лице у Алика впервые за последний месяц проступает улыбка.

— После того, что натворил папа, вряд ли мы посмеем тебя осудить за дружбу с его братом, — добавляет серьёзным тоном Ярик. — Смерть папы для меня страшная потеря, мам, но… в голове не укладываются его выходки — измены, проигрыши.

— Я рада, что вы меня понимаете.

Я грустно улыбаюсь и обнимаю сыновей за плечи. К обочине плавно подъезжает машина. Руслан приоткрывает переднюю дверцу.

— Ну, что, поехали? — приглашает нас в салон. — Ника уже заждалась нас дома. Пишет, что обед готов.

Я киваю.

— Едем.

Я все же решила поступить по-человечески — прожила в нашем с Сашей доме сорок дней. Больше ради сыновей — я ведь знаю, они любили своего отца. Им очень тяжело.

Последний месяц дался нам нелегко, но я