Как утреннее солнце - Сильвия Холлидей

Большой Джим поднял младшую дочь на руки.

– А теперь скажи спокойной ночи своим сестрам и брату.

Он опустил ее на пол. Сисси помахала рукой Бет, подошла к Келли для поцелуя, потом метнулась к Джейсу. Тот чмокнул ее в щеку и шепнул что-то на ухо. Малышка улыбнулась.

Миссис Экленд смотрела на них, изумленно качая головой:

– Боже мой! Кто бы мог подумать! Мистер Перкинс, вы никогда не работали затейником на карнавалах? Или, может быть, фокусником?

– Вы просто ревнуете, миссис Экленд.

– Ну, ладно-ладно, хватит. Лучше последите за собой, мистер Перкинс, а то, как бы вы не перехитрили самого себя.

Бет допила молоко и встала.

– Попоем сегодня, Джейс?

– Конечно. Принцесса! Если тебе еще не надоели песни мистера Фостера. – Он с теплой улыбкой взглянул на жену. – Ты не присоединишься к нам, дорогая?

Келли ответила уничтожающим взглядом.

– Нет, я лучше почитаю. Мы с Дорой собираемся обсуждать Лафонтена в четверг.

Она сидела в гостиной, стараясь не прислушиваться к их веселому смеху. Никто, конечно, не догадывается о том, какой Джейс двуличный обманщик… Нарушил обет супружеской верности! Келли ощущала, что гнев ее растет с каждой минутой.

Наконец Бет пошла спать. Большой Джим с жизнерадостным видом вынул шахматную доску и предложил зятю сыграть партию. К этому моменту Келли призналась, что потерпела поражение. Даже миссис Экленд как-то сказала, покраснев от смущения, что, будь она помоложе, ничего бы не имела против того, чтобы ее комнатные туфли оказались под кроватью Джейса. Келли закрыла книгу и встала. – Я пошла спать. Спокойной ночи, папа, Джейс. Увлеченные шахматами, мужчины, казалось, даже не заметили ее ухода.

В спальне Келли потратила непривычно много времени на приготовления ко сну, ощущая, что нервы на пределе, а все тело охвачено каким-то странным нетерпением. Неужели они так и проведут всю оставшуюся жизнь – в состоянии опустошенности и вежливой отстраненности друг от друга? Келли готова была взорваться, завизжать, закричать, наброситься на него. Сделать что-нибудь, лишь бы сорвать с него эту маску высокомерия.

Сидя на краю кровати, она приготовилась надеть ночную рубашку. В этот момент дверь открылась, и вошел Джейс, в халате. Келли попыталась прикрыться.

Он остановился у двери, но не отвел взгляд.

– Прошу прощения. Я думал, ты давно уже в постели.

– Почему ты здесь? Я думала, вы еще играете в шахматы.

– Большой Джим устал.

Келли раздраженно поджала губы.

– Отвернись, пожалуйста. Улыбаясь, он окинул ее взглядом.

– Почему? У тебя очень красивые ноги.

– Ты что, специально меня заводишь? Улыбка Джейса погасла.

– Сомневаюсь, что мне бы это удалось. – В голосе его неожиданно прозвучала усталость.

Келли подождала некоторое время, потом, видя, что он не собирается отворачиваться, надела рубашку и встала.

– Не забудь про пуговицы. Не дай Бог, я смогу увидеть твое плечо.

– Я имею право на скромность!

– Скромность или ханжество? – Он развязал пояс на халате. – Вашу чувствительность не слишком оскорбит мой вид в ночной рубашке?

– Хватит! Нечего со мной дурака валять! – Придерживаясь за край кровати, Келли прошла вперед и нырнула под одеяло. – Скажи, как тебе удалось завоевать сердце Сисси?

Джейс коротко усмехнулся, не скрывая собственного удивления.

– Я попросил ее быть моим другом.

– Хм… Ты погасишь свет или мне самой это сделать?

Он задул лампу. Пружины скрипнули и прогнулись под тяжестью его тела.

– Боюсь, мне сегодня не заснуть, – вздохнула Келли. – Луна светит прямо в глаза.

Она почувствовала его руку на своем плече.

– Ну что ж, давай, не будем спать, дорогая. Знаешь, у тебя очень соблазнительные ножки. Не говоря уже обо всем остальном, что мне случайно удалось увидеть.

Ну, нет, сегодня ночью она ему не поддастся!

– И теперь тебе, наверное, хочется, чтобы я сплясала перед тобой нагишом. Как какая-нибудь девица из кабаре.

– Господи! – пробормотал он. – Что с тобой сегодня? В чем дело? В гостиной ты все время бросала на меня злобные взгляды.

– Мне надоело слушать ваши песни. Все время одно и то же.

– Ну извини, уж такой у меня ограниченный репертуар. Но ты могла бы к нам присоединиться.

– И нарушить вашу идиллию? Ну, уж нет. Келли свернулась калачиком.

– Черт возьми! Да ведь Бет еще ребенок! Ты что, ревнуешь?

– Совсем не обязательно чертыхаться. Мне это не нравится.

– Твою мать! – взорвался он, не в силах больше сдерживать себя. – Я буду ругаться столько, сколько мне захочется, черт подери! Мне в тебе тоже не все нравится, но я же не хожу весь день с кислой физиономией.

– Я не знаю, что именно тебя во мне не устраивает, но уверена, супружеская неверность не входит в число этих неприятных для тебя качеств. – В голосе ее зазвучала с трудом сдерживаемая ярость.

– И что это означает? – произнес он с такой же яростью.

– Ты получил удовольствие от той грязной девки?

Теперь Келли почти жалела о том, что в комнате темно. С каким наслаждением она бы сейчас посмотрела на пристыженного мужа.

– Чепуха!

Губы ее изогнулись в презрительной усмешке.

– Сделай мне, по крайней мере, одно одолжение. Не лги. Твоя рубашка пропахла ее духами.

– Так вот в чем дело! Поэтому ты на меня дуешься целую неделю? – При свете луны Келли разглядела гримасу отвращения на его лице. – Ничего там не произошло. Если не считать того, что она попыталась меня обнять. Я не нарушил обет супружеской верности.

Келли внутренне вся сжалась от этой картины. Джейс в объятиях какой-то… какой-то девицы…

– Но ты собирался это сделать! Джейс наклонился. Схватил ее за плечи.

– Да, собирался! Потому что мне осточертело жить с женщиной, которая не сознает, что она женщина!

Эти слова, этот жестокий приговор, словно ножом полоснули ее по сердцу: он жалеет о том, что женился на стеснительной, неловкой калеке!

– Убери руки! Ты эгоистичный, похотливый развратник под маской очарования.

Джейс еще крепче сжал ее плечи.

– Ну, все!..

Ее охватило чувство полной беспомощности перед этой грубой силой. Ненавистное чувство. Она изо всех сил провела ногтями по его рукам.

– Отпусти, я сказала!

Из груди его вырвался звук, похожий на рычание, от которого у Келли мороз пробежал по коже. Джейс грубо притянул ее к себе, перевернул лицом вниз, резко отбросил одеяло, положил руку ей на спину, другой рукой поднял на ней ночную рубашку до талии.