Кармелита. Роковая любовь - Олег Кудрин

— Ай, такая красивая, и такая сердитая. Не откажи, чего тебе стоит?

— Сколько тебе раз говорить: не положено!

Тамара молча положила на стол сверток, а сверху — купюру. Не мелкую.

— Не положено.

Как же эти мелкие тираны точно чувствуют, сколько клиент готов выложить за услугу!

Тамара положила на сверток еще одну купюру.

Надзирательница забрала сверток и деньги. Теперь, стало быть, уже положено!

Тамара развернулась и вышла.

Получилось! Получилось!!!

Тут же, в ближайшем закоулке, Тамара переоделась. Вытерла крикливый макияж, изменивший ее почти до неузнаваемости. И поехала к Игорю.

А он был весь в работе и встретил как-то не очень радостно:

— Ты чего так раскраснелась?

— Хорошо поработала! Гостинчик носила нашей узнице.

— Какой такой гостинчик?

— Вкусный такой, аппетитный… а начинка белая такая, из твоей баночки.

Игорь струхнул, подскочил к двери, проверил, закрыта ли?

— Неужели ты ее отравила?

— МЫ отравили, — уточнила Тамара.

— Не-е-ет, ты меня в это дело не ввязывай. Я тут при чем?

— При том! Как сказал бы юрист. В частности, Леонид Вячеславович Форс, Ты — сообщник.

— Какой сообщник?

— Исполнительный. Кто мне крысиного яда принес, забыл?

На душе у Игоря стало тоскливо…

* * *

Погарцевав во дворе, Миро попросил открыть ворота — и ускакал сначала на улицу, а потом в чисто поле. Ну, теперь его можно долго ждать. А у Бейбута столько дел в таборе. И где, кстати, Земфира, Люцита? Вот женщины, ни на секунду нельзя оставить — разбежались, как тараканы. Ну, и бог с ними. Не маленькие дочка с мамой. Захотят, сами найдутся. И до табора доедут. Хотя нет, вот Земфира обнаружилась. Но тут же хитрец Баро упросил ее остаться чаю попить. А Бейбуту некогда — забрал таборное золото, отвергнутое Зарецким (ему это — капля в море), и домой.

Как в детство вернулись. Баро сидел с Земфирой наедине. И не знал, что ей сказать. За золото, за попытку помочь уже благодарил. Достоинства Миро, а заодно и Торнадо, уже воспели. Кофе уже попили…

И вдруг Баро увидел золотую цепочку на груди Земфиры. Он ей когда-то давно подарил.

— Ай-яй-яй, Земфира, не положила в общую корзину цепочку. Видать, пожалела? — спросил Зарецкий с шутливой строгостью.

— Для взятки, для чиновника она не много стоит. А для меня — дороже любых денег.

— После того, как у нас с тобой не сложилось, я бы не удивился, даже если бы ты ее выбросила.

— Это ты мне подарил, Баро. Как я могу ее выбросить! Наоборот, я храню ее как зеницу ока. Никогда не снимаю, — Земфира тронула цепочку рукой и тут же инстинктивно прижала ее к сердцу.

Баро заметил это и сказал:

— Не называй меня Баро. Называй меня — Рамир…

До этого такие слова он говорил только Раде.

— Ты не обидчивая, Земфира. Это хорошо.

— Нельзя быть обидчивой, когда одна дочку растишь.

— При чем тут это? Я тоже один дочку ращу.

— Ты мужчина, Баро. Сильный, богатый, все тебя уважают. Ты свою долю с моей не равняй.

— Что, трудно приходится?

— По-всякому…

— А все же?

— Мы кочевые цыгане, артисты. На что жаловаться? Сегодня есть гадание, завтра — нету. Сегодня есть представление, завтра — нету. Сегодня мы здесь, завтра уехали.

— Понятно: сегодня есть деньги, завтра нет. Сегодня есть, где голову приклонить, завтра нет.

— Этого я не говорила.

— Не обидчивая, но гордая… Я подумаю, как тебе помочь, Земфира.

— Я не прошу помощи. Вот ты посмотрел на меня, выслушал — и у меня на сердце посветлело. Мне больше ничего и не надо… Рамир.

* * *

То, что Максим был после купания в плавках, смутило Кармелиту. Хотя, казалось бы, чего смущаться. Лето. Жарко. Парень решил искупаться…

Но внутренне она-то понимала, что все не так. Их встречи с Максимом становились все более теплыми, задушевными, не для посторонних глаз… А уж если бы их сейчас увидел кто-то из табора!

— Привет!

— Привет.

— Купаешься?

— Купаюсь.

«Хороший разговор, — подумала Кармелита. — Толковый. Стоило ради этого сбегать ото всех». И тут же перешла на более строгий тон:

— А ты принес, что ты мне обещал?

Максим подошел к одежде, сложенной у берега, на песке, достал из кармана сложенную бумагу.

— Вот. Держи. Это заявление Носкова на твою бабушку.

— И что? — спросила девушка, широко раскрыв глаза.

— Все! Она свободна.

— Как свободна?

— Заявление на руках. Все. Они не имеют права ее больше задерживать.

— Макс, спасибо тебе огромное. Я так рада… я…

— Да ладно, обращайтесь, если что, — шутливо загундосил Максим, а дальше уже нормальным голосом предложил: — А пошли… искупаемся!

— Не хочу я. У меня и времени нет.

— Пойдем, пойдем, — Максим нежно взял ее за руку и потянул в сторону воды. — Пошли. Серьезно тебе говорю, вода отличная.

Кармелита сбросила обувь. И, немного приподняв юбку, зашла в воду.

Люцита, наблюдавшая за всем этим издалека, чуть не задохнулась от возмущения. Ай да Кармелита, ай да недотрога. Пока жених коня объезжает, она тут тоже времени зря не теряет…

— Может, все-таки искупаемся? — продолжил пляжную атаку Максим.

— Нет. У нас так не принято.

— Подожди… Вы что, на пляж вообще не ходите?

— Ну почему вообще не ходим. Иногда. С подружками.

— С подружками? — задумчиво произнес Максим. — Ну тогда в качестве подружки я пойду окунусь.

— Иди искупайся. А я пока твои вещи покараулю. А то вдруг цыганка украдет…

Оба расхохотались.

Этого нежное Люцитино сердце уже не выдержало, и она побежала обратно, к дому Баро. А в мозгу билась одна мысль: «Только бы Миро успел увидеть все это безобразие! Только бы успел!»

И, видно, кто-то свыше услышал ее просьбы, потому что даже домой бежать не пришлось. Навстречу ей скакал Миро верхом на Торнадо.

— Люцита, ну как тебе мой конь?

— Мне-то нравится. Да что я? Ты б его лучше Кармелите показал, как на нем ездишь.

Миро чуть нахмурился:

— И Кармелите тоже покажу. Сейчас вернемся в конюшню Баро…