Тысяча поцелуев - Джулия Куин

– «Мисс Баттеруорт и безумный барон».

– Разве ты это не читала?

– Читала, но с удовольствием перечитываю. Глупо, конечно, но книга мне нравится.

Она открыла заложенную страницу, нашла слово «форзиция» и приготовилась читать дальше.

– Ты видела лорда Хью сегодня за ужином?

Сара сунула палец на место.

– Да, конечно. А что?

– Просто так. Мне он показался довольно привлекательным.

Харриет сегодня ужинала со взрослыми, к страшной досаде Элизабет и Френсис.

До свадьбы оставалось три дня, и Уиппл-Хилл напоминал муравейник, в котором суетились трудолюбивые обитатели. Маркус и Хонория (лорд и леди Чаттерис, напомнила себе Сара) прибыли из Фенсмора раскрасневшиеся, веселые и безумно счастливые. Этого было бы достаточно, чтобы Сару затошнило, но дело в том, что она сама прекрасно проводила время, хохотала и пикировалась с лордом Хью.

Очень-очень странно, но он был первым, о ком Сара вспомнила наутро. Они встретятся за завтраком, как всегда. Обычно его тарелка была почти полна, когда она приходила, – значит, появился в столовой всего на несколько секунд раньше Сары.

Каждое утро они задерживались за столом и объясняли себе это тем, что не могут участвовать во многих развлечениях (хотя, по правде говоря, нога Сары почти зажила, и если прогулка в деревню была несбыточной мечтой, то уж сбивать кегли на газоне она вполне могла).

Они задерживались, и она делала вид, что пьет чай, хотя если бы пила на самом деле, то, просидев за столом столько времени, не могла так долго продолжать беседу.

Они задерживались, и большинство присутствующих, похоже, не видели в этом ничего особенного. Остальные гости приходили и уходили, брали с буфета еду, пили кофе и чай и поднимались из-за столов. Иногда Сара и Хью участвовали в общей беседе, иногда – нет.

И наконец, когда становилось очевидным, что слугам пора убирать со столов, Сара поднималась и будто ненароком упоминала, куда собирается пойти с книгой днем.

Он никогда не обещал присоединиться к ней, но всегда приходил. Они стали друзьями, и она время от времени спохватывалась, что смотрит на его губы, думая о том, что хотела бы, чтобы ее первый в жизни поцелуй был именно с ним.

Но, конечно, это было личное, и никто ни о чем не должен знать.

Однако у Сары уже заканчивались романы. Библиотека в Уиппл-Хилле хотя и огромная, но, к сожалению, там почти не было книг, какие любила читать Сара. «Мисс Баттеруорт» оказалась небрежно засунутой между «Божественной комедией» и «Укрощением строптивой».

Она снова опустила глаза. Мисс Баттеруорт еще не встретила своего барона, и Саре не терпелось дочитать до этого места.

«Форзиция… форзиция…»

– Ты согласна со мной? – Сара раздраженно застонала. – Как по-твоему, лорд Хью превлекателен? – уточнила Харриет.

– Не знаю – по-моему, обычный, как все…

Это, конечно, ложь: Сара находила его удивительно привлекательным.

– Думаю, Френсис в него влюбилась, – заметила Харриет.

– В ее возрасте все возможно, – согласилась Сара.

– Он очень добр к ней: сегодня днем учил играть в пикет.

Вероятно, когда Сара помогала Энн с последней примеркой платья. Она и представить не могла, что у него нашлось на это время.

– Он ее обыграл. Она, конечно, не надеялась, что выиграет, но ей так хотелось…

Сара страдальчески вздохнула.

– Харриет, чего ты добиваешься?

Сестра повернулась и удивленно уставилась на нее.

– Да ничего – просто мне не спится, вот и хочу поговорить.

– Вот как…

Сара безуспешно поискала взглядом часы:

– Который сейчас час?

Харриет молчала целую минуту, и Сара ухитрилась продвинуться от «форзиции» к «голубю», прежде чем сестра заговорила снова.

– По-моему, ты ему нравишься.

– Ты это о ком?

– О лорде Хью. По-моему, он в тебя влюблен.

– Он в меня не влюблен, – парировала Сара, и не то чтобы солгала… просто надеялась, что лжет, потому что знала, что сама почти влюбилась, а он не испытывает тех же чувств.

– Думаю, ты ошибаешься, – возразила Харриет.

Сара решительно вернулась к голубям мисс Баттеруорт.

– А ты в него влюблена?

Терпение Сары лопнуло. Нет уж, не дождется! Все это слишком ново для нее и слишком личное, и каждый раз, думая об этом, она чувствовала, что из кожи готова вылезти.

– Харриет, я не желаю говорить на эту тему!

– А завтра пожелаешь?

– Харриет!

– Хорошо-хорошо, больше ни слова не скажу!

Харриет долго и картинно поворачивалась на другой бок, стянув в процессе половину одеяла с Сары.

Та фыркнула, поскольку столь явное проявление раздражения требовало реакции, дернула на себя одеяло и вернулась было к чтению, но сосредоточиться не смогла и вперила взгляд в страницу тридцать три, что продолжалось, похоже, часами.

Харриет наконец прекратила ерзать, дыхание ее сделалось ровнее, послышалось легкое похрапывание.

Интересно, что делает Хью и сможет ли легко заснуть сегодня? Как там его нога? А вдруг она будет болеть не только всю ночь, но и утром тоже? Эта боль постоянная или иногда все же отступает?

Интересно, откуда у него такой талант к математике? Однажды он объяснил, после того как она попросила перемножить абсурдно огромные числа, какими он видит цифры в мозгу: он их не то чтобы видел, просто они мелькали, пока в конце концов не выстраивались в нужном порядке. Она даже не пыталась притвориться, будто понимает его, но продолжала задавать вопросы, потому что он такой славный, когда расстраивается, что не может объяснить.

И потом, с ней он улыбается, что вряд ли делал раньше.

Интересно, возможно ли влюбиться за столь короткое время? Хонория знала Маркуса всю жизнь, прежде чем влюбилась. Дэниел утверждает, что влюбился в мисс Уинтер с первого взгляда – и порой Саре это казалось куда более логичным, чем долгий путь к счастью.

Наверное, она может пролежать в постели всю ночь, сомневаясь в себе, но беспокойство так обуревало ее, что она встала, подошла к окну и раздвинула занавески. Пусть сегодня и не полнолуние, но трава сверкала серебром.

«Роса», – подумала Сара, и осознала, что уже надела туфли. В доме было тихо, и она не должна бы выходить из комнаты, да и лунный свет ее вовсе не притягивал. Дело в ветерке. Листья давно опали, но крошечные стебельки, оставшиеся на концах веток, качались и шелестели. Она так нуждается в свежем воздухе! И в ветре, развевающем волосы. Ей так давно не позволяли носить их распущенными за дверями спальни, а она всего лишь хотела выйти из дома и… побыть собой.