Жили-были двое - Екатерина Риз

Ефимов кинул на неё быстрый, но пытливый взгляд.

— Ты с ней часто общаешься?

— Общаюсь, — коротко ответила Саша.

А Толя вдруг вздохнул.

— Не будет никаких проблем, я тебе обещаю.

— Не обещай…

— Я серьёзно, Сань. Лика вряд ли задумается где я и что я. — И доверительным шёпотом сообщил: — Она меня ненавидит.

Саша от неожиданности замерла, старалась осмыслить его слова. Но затем лишь усмехнулась.

— Вы поругались. И ты прибежал со мной этим поделиться. Может, мне ещё совет тебе дать?

Его взгляд вдруг стал колким.

— Не нужен мне совет. Мне не пятнадцать. Я тебе сам посоветую. — Вот это он сказал с особым выражением, Саше показалось, что не совсем приличным, и она даже вспыхнула, но Толя вряд ли это заметил, потому что неожиданно вспылил и успокаиваться и смирять раздражение не спешил. — Только не надо мне говорить, что я к тебе жаловаться приехал или плакаться. Захотел и приехал, и Лика тут совершенно не при чём. Мы уже не юнцы. И знаешь, я жил не только с ней, поэтому мне есть с чем сравнить, и в культурном шоке я не пребываю.

— Тогда что?

— Ничего. Я с тобой хотел поговорить. Целый месяц я хотел вот так с тобой посидеть за столом. А ты от меня бегала. Считаешь, это по-взрослому?

Саша изо всех сил старалась не казаться расстроенной и смущённой. А тут ещё Терентьев подошёл, осторожно поинтересовался:

— Саша, всё в порядке?

Ефимов глянул на него зверем, но заткнулся, предоставив Саше возможность объясняться с ним… знакомым, приятелем, другом или кем он ей там приходился.

Она аккуратно заправила волосы за уши, а Олегу кивнула.

— Да, в порядке. Прости, мы немного громко…

Менеджер на спутника её взглянул, даже без особого предостережения, просто изучающе, после чего коротко кивнул и от стола их отошёл. Толя же хмыкнул.

— Беспокоится.

Саша же головой качнула и попросила его:

— Замолчи.

— Сашка…

Расслышав в его голосе тёплые нотки, Саша тут же внутренне от его призывов отгородилась. Салфетку с колен сняла и положила на стол.

— Мне пора возвращаться.

— Что ты завтра делаешь?

Его самоуверенности оставалось только удивиться, но вместо этого Саша переспросила:

— А ты? — Если честно, надеялась, что от её насмешливого тона до него начнёт доходить вся абсурдность происходящего, но Ефимов лишь шире улыбнулся.

— Зависит от тебя.

— Тогда тебе не повезло. Я работаю, а вечером делаю с сыном уроки.

— А в выходной?

Она вдруг поддалась порыву, наклонилась к нему и сказала:

— Пошёл ты в задницу.

Он засмеялся, но отпустил её, даже не окликнул, когда Саша к выходу направилась. Допил вино, провожая её взглядом, а когда Саша скрылась с глаз, покосился на менеджера. Тот стоял у бара, пил минералку из высокого бокала и с официанткой болтал. И знать не знал, что к нему приглядываются с подозрением.

К Лике он приехал через пару часов. После ресторана немного покатался по городу, заехал на квартиру матери, минут пятнадцать провёл в квартире, если честно, испытывая тоску. И от того, что видел в квартире, и от того, что, кажется, всерьёз собирался уже сегодня здесь ночевать. С некоторых пор терпеть не мог неустроенность. А в квартире, в которой прошло детство и юность, даже о приличном ремонте речь не шла. Мама здесь не жила лет семь, а до этого было как-то не до ремонта. Ни в финансовом, ни в физическом смысле. Что делать с квартирой они так и не решили за прошедшие годы, сдавали, но то, что мама сюда когда-нибудь вернётся, было сомнительно. Но продать ей было жалко, говорила что-то вроде: жизнь — штука сложная, вдруг пригодится. Вот и пригодилась, по всей видимости. Но ремонт сделать не мешает, нанять бригаду, купить новую мебель и технику… Но как жить посреди ремонта?

Об этом и думал, пока к Лике ехал. Только у самого её дома опомнился, попытался быстро сочинить подходящую речь, придумать, что сказать и чем объяснить. Как успокоить при необходимости. Далеко не единожды ему приходилось с женщинами расставаться в своей жизни, но это же Лика. И, кстати, всегда она его бросала, ему никогда в голову не приходило с ней расстаться. Но, надо сказать, до этого он никогда с ней и не жил под одной крышей. Наверное, надо было раньше решиться, ещё на первом курсе. Возможно, многое в его жизни и виделось по-другому, и сложилось по-другому. Как оказалось, при всей любви и страсти, жить с Анжеликой оказалось слишком тяжело, по крайней мере, для него, Анатолия Ефимова. Как-то не сложилось, не срослось… Слишком большое чувство неудовольствия он испытывал, даже отпуск не помог. Они без конца ссорились в последние недели, что-то выясняли, и кроме как в постели, практически ни в какой плоскости не пересекались.

Сашка бы назвала его наглым, бессердечным сукиным сыном, не иначе.

— Лика! — Толя вошёл в квартиру, включил в прихожей свет и снова позвал: — Лика! Ты дома?

Уже готов был разуться, повернулся и вот тогда заметил чемодан у стены. Причём, чемодан был его. Толя стоял и таращился на него. Разуваться передумал, в затылке почесал.

— Охренеть, — проговорил негромко, и тут заметил Лику. Она вышла ему навстречу, привалилась плечом к стене и руки на груди сложила. Разглядывала его без всякого удовольствия, но главное, что без злости. Когда они расставались, несколько часов назад, помнится, Анжелика была всерьёз рассержена. А тут смотрит на него без ненависти и без печали.

Толя тоже рукой в стену упёрся, голову опустил и качнул ею, головушкой буйной.

— Стоило этого ждать десять лет, — сказал он, усмехнувшись.

— Сам виноват.

Он спорить не стал, кивнул.

— Наверное.

— Я не сельская дурочка, Толечка. Я не буду всё это терпеть.

Толя глянул на неё, с интересом.

— Что именно?

— Я не выношу, когда мной пользуются.

— Ты привыкла пользоваться сама? — проявил он сообразительность, за что был награждён едким взглядом.

— А хотя бы. Думаешь, мне стыдно должно быть?

— Ну что ты, солнышко. — Странно, но Толя чувствовал странное воодушевление, и даже Ликина такая явная попытка проверить его на вшивость, лишь веселила. То, что он ей надоел со своими заботами и требованиями, давно понял. Но то, что Лика решит выставить его за порог так скоро, не ожидал. Понимал, что она ждёт от него каких-то ответных действий, возможно заверений, которых не дождалась днём, но взволнованной или расстроенной их ссорой Анжелика не выглядела. И этим Ефимов и себя оправдывал, собственное облегчение от того, что удалось с такой лёгкостью ситуацию разрулить. Как все мужчины, он терпеть не мог выяснять, кто прав, а кто виноват в отношениях между полами.