Голубка - Алина Знаменская

— Я так и знал! — воскликнул Герман и как можно дальше отошел от окошка с мичманом.

Иринка поняла, что сделала все не так, как надо, накликала на Германа неприятностей и вообще… Сюрприза не получилось.

— Невеста — это когда заявление в загс подали, — объяснял он ей, когда они уже шли по улице военного городка моряков. Герка в одной руке нес Иринкин чемодан, другой же, свободной, то и дело козырял высшим чинам. — Надо было сестрой назваться. Так надежней. Тут не придерешься. Сестра, мол. Двоюродная. В гостинице так и скажем.

— Ладно… Я же не знала. Если бы ты написал в письме, я бы так и сделала. А от тебя писем целых два месяца не было. А я техникум заканчиваю. Я и не могла решить — ехать мне по распределению или же к тебе. Надя вот в Сибирь уехала, на стройку.

— Понятно, — отозвался Герка и остановился передохнуть. Она тоже поставила свою машинку на землю. Груз был нешуточный. — А машинку-то на кой приволокла?

Она с досадой обнаружила, что Герка вроде как стыдится ее с этим чемоданом, с машинкой. То, чем она совсем недавно гордилась — ее приданое, теперь выглядело так нелепо!

Теперь ей самой стало стыдно и своего фанерного чемодана, обшитого черным сатином, и громадной тяжелой швейной машины, и стоптанных каблуков своих дорожных туфель, и своего серого костюма… «Немаркого», как характеризовала его Зинаида Ивановна.

— Сейчас придем в гостиницу, я скажу, что ты моя родственница. Поняла? Лишнего не болтай. Тут военный объект! — строго сказал он.

Остаток пути прошли молча.

Гостиница — двухэтажный кирпичный домик — являла собой то же самое общежитие, только для военных моряков.

Поднялись на второй этаж. По коридору ходили парни в тельняшках и спортивных штанах. На кухне сохли ползунки. Какая-то женщина в конце коридора укачивала младенца.

Иринкина комната оказалась небольшой и обычной. С тумбочкой, умывальником и деревянной кроватью-полуторкой. Еще тут был шкаф и зеркало.

— Ты… устраивайся, — сказал Герман, поставив вещи на пол. — А мне сейчас идти надо.

— Уже? — испугалась Ирина. — А как же? А когда ты придешь?

— Приду вечером, если отпустят. У меня служба, если ты не забыла.

Она опустилась на кровать — уставшая и расстроенная. Уходя, Герман оставил дверь открытой, и теперь она видела коридор. Некоторое время она сидела в полном оцепенении и наблюдала, как протекает жизнь молодых семей военнослужащих. Каким образом она должна включиться в эту жизнь? Ведь, наверное, Герман ждет от нее именно этого? Она почему-то все представляла несколько иначе.

Погруженная в свои мысли, Ирина не сразу отреагировала на приветствие, прозвучавшее из приоткрытой двери.

— Смотрю, новенькая у нас! — В комнату вошла крупная кудрявая девушка в домашнем халате и переднике. — Как зовут?

— Ирина.

— А меня — Галя. Я мичмана Крохты жена. А ты к кому приехала?

— Я к Герману. К Герману Найденышеву. Он мой… брат.

Чуть не проговорилась! Вовремя вспомнила Геркин наказ.

— А я смотрю — сидишь как сирота какая. Одна. Личико грустное… У нас так нельзя, подружка. У нас тут коммуна. Мы все как одна большая семья. К любому обратись — помогут. А иначе в военном городке нельзя. Всем трудно. Для всех это место сначала было чужим, суровым. А потом обвыклись, даже нравится здесь. Ты надолго к брату? Навестить?

— Да я… не знаю. Вообще-то я думала — совсем…

— Ну а что же тогда смотришь как неродная? Разбирай чемодан. И идем ко мне, я тебя накормлю с дороги. В душ сходишь, покажу где.

Соседка Галя несколько оживила упавшую духом Ирину. Накормила вкусным борщом, помогла навести в скучной казенной комнате подобие домашнего уюта. Шло время, а вечер не наступал. Было все так же светло, словно время остановилось. В гостинице шла своя жизнь — по коридору гуляли запахи позднего ужина, кто-то возвращался со службы, где-то плакал ребенок. Но и эти звуки затихли, запахи притупились. Иринка заподозрила, что ночь все же наступила, хотя за окном оставался белый день. Это был полярный день, о котором она когда-то слышала на уроках географии!

В момент, когда она сделала для себя это открытие, дверь распахнулась, и на пороге вырос Герман. Бескозырка набекрень, глаза блестят. Иринка поднялась ему навстречу, машинально поправляя на своем нарядном платье невидимые складки. Герман выглядел веселым, и от этого у нее тоже поднялось настроение. Хорошо, что его дневная хмурость исчезла.

— Какая ты! — восхищенно произнес он, оглядывая ее с головы до ног.

— Нравится? — смутилась она. — Это я сама сшила.

— Высший класс! — похвалил он и достал из-за пазухи бутылку шампанского.

Только теперь Иринка догадалась, что Герка навеселе.

— Есть у тебя стаканы?

— Кажется, я где-то видела…

Она достала из тумбочки два стакана. Герка залихватски откупорил бутылку. Пробка ударила в потолок.

— Тише! — вскричала Иринка, радостно узнавая в нем прежнего своего друга — отчаянного парня Герку.

— Должны же мы отметить твой приезд? — громким шепотом ответил он и разлил шипящий напиток по стаканам. Он суетился, и как ни старалась Ирина поймать его взгляд, у нее не получалось. И только когда они наконец выпили шампанского, он остановил на ней взгляд, и она прочитала в нем то, что хотела.

— Давай поговорим? — предложила она, полагая, что настал удобный момент, чтобы начать строить планы на будущее.

— Все разговоры — потом, — возразил Герман и сел поближе. — Какая ты красивая…

Он провел ладонью по ее лицу. Она так ждала этого момента! Теперь не существовало никаких преград между ними. Он любит ее, они вместе!

Она потянулась к нему навстречу, с трепетом ощущая его горячие ладони на спине, он прижал ее к себе, горячо задышал ей в шею.

— Герка, знаешь… — зашептала она, трепеща в его руках, как пойманная рыбка.

— Не говори ничего, — прошептал он, укладывая ее на кровать. — Все потом, потом…

Герман остался до утра. Хотя утро в тех краях мало отличается от ночи…

В комнату заглянула соседка Галя и увидела спящих в обнимку голубков. Несколько секунд она, ошарашенная, стояла на пороге, а потом поспешно ретировалась в коридор.

Когда Герман ушел, Иринка пошла на общую кухню за кипятком и застала там Галю. Соседка варила молочную лапшу. Стояла у кастрюльки с суровым лицом, помешивала ложкой и никак не отреагировала на появление новой соседки.

— Доброе утро, Галя, — громко сказала Ирина, ставя чайник рядом с Галиной кастрюлей. Галя Крохта немного насмешливо взглянула на нее.

— Значит, сестра, говоришь? А я-то как дура поверила! Ты что, правду сказать не могла?