Любовь творит чудеса - Кэйтлин Битнер Рот

– Вы не джентльмен. Отпустите меня и уходите.

– Черта с два я уйду. Нам нужно поговорить, а если я вас отпущу, вы скроетесь за одной из этих дверей.

Хватка Кэмерона породила в душе Жозетты противоречивые чувства. Гнев застил ей глаза от подобного обращения, и вместе с тем ей ужасно хотелось поцеловать Кэмерона. Эмоции затуманили ей рассудок. Она сжала пальцы в кулак и замахнулась.

Однако Кэмерон перехватил руку Жозетты.

Жозетта попыталась высвободиться. Кэмерон немного сжал пальцы, а потом разжал их, давая понять, что здесь главенствует он. Медленно наступая на Жозетту, он заставил ее прижаться к стене.

Необузданное желание притянуть Кэмерона к себе проторило дорожку в вихре гнева, еще больше озадачив и смутив Жозетту. Да что с ней такое?

И вновь она попыталась спрятаться под маской мнимой самоуверенности.

– И вы еще называете меня упрямой?

В коридоре на мгновение повисла тишина, а потом Кэмерон рассмеялся.

– Вы меняете собственное настроение, точно калейдоскоп, выбирая наиболее подходящее. Вы виновны и все же пытаетесь выставить меня дураком. Думаете, вам удастся так легко от меня отделаться? Вы же сами рассказывали мне, что воровали в детстве.

– Вы действительно думаете, что я стану обсуждать это с вами?

Кэмерон наклонялся до тех пор, пока исходящий от него мускусный аромат не окутал Жозетту подобно чувственному туману.

– В таком случае я вынужден вести беседу в одностороннем порядке, моя дорогая.

Что-то изменилось в его взгляде, блуждающем по лицу Жозетты.

– Обнаружив, что стал владельцем двух часов, я вдруг понял, почему мне казалось таким знакомым выражение вашего лица.

Сердце Жозетты замерло, но на этот раз совсем по другой причине. Рот Кэмерона приоткрылся, и теперь его теплое дыхание согревало ее губы.

– В самом деле?

Склонив голову набок, Кэмерон принялся пристально рассматривать стоящую перед ним женщину.

– Вы случайно не любите сахарные крендели, которыми торгуют лавочники во Французском квартале?

Слова Кэмерона ошеломили Жозетту, лишив дара речи. Тот день, когда она врезалась в бочки, подсматривая за Кэмероном, стал переломным в ее жизни. В то время как для него он остался таким же непримечательным, как и множество других.

Чтобы заговорить, Жозетте пришлось откашляться.

– Как вы можете это помнить?

Кэмерон наклонился еще ниже, и его губы едва не коснулись губ Жозетты.

– Я помню это, потому что даже тогда вы были необыкновенно красивы, ma chère.

– Невозможно. Мне было всего тринадцать лет. Почти ребенок.

– А мне семнадцать. Тоже не слишком взрослый. Вы возникли из-за катящихся в разные стороны бочек подобно перепуганному ангелу. Ваши темные глаза были круглыми, точно блюдца, а волосы напоминали копну необузданных кудряшек. Я купил вам крендель, помните?

Рука Кэмерона оторвалась от стены, коснулась щеки Жозетты, а потом погрузилась в волосы, отчего ее кожу будто закололо мириадами иголок. Жозетта судорожно втянула носом воздух.

– Позже я туда вернулся. Искал вас. – Веки Кэмерона опустились, а голос зазвучал глуше. – Вы знали об этом?

Он вернулся? Не в силах вымолвить ни слова, Жозетта покачала головой. Еще несколько минут назад он орал точно умалишенный. Когда же исходящая от него сила успела превратиться в нечто гораздо более опасное, чем неуправляемый гнев?

Жозетта с трудом обрела дар речи.

– Вам нужно…

Мускулистая нога скользнула между ее бедер, раздвигая их в стороны. Полы пеньюара разошлись, и Жозетта ошеломленно охнула.

– Нужно сделать… что? – Хриплый голос Кэмерона породил в душе Жозетты волну вожделения.

Он прижался к ней всем телом, и она ощутила, как его естество, упирающееся ей в живот, постепенно восстает, подрагивая и пульсируя. Их разделяли лишь шелк пеньюара и тонкая ткань брюк Кэмерона. Они были все равно что обнажены.

Кэмерон поцеловал Жозетту в губы, его язык проник внутрь и коснулся ее языка.

Из горла Жозетты вырвался тихий стон, и она утратила способность мыслить здраво. Ее руки скользнули под полы сюртука Кэмерона и нашли его мускулистую грудь под тканью рубашки и жилета. Исходящий от него чувственный жар проникал внутрь тела Жозетты подобно щупальцам какого-то диковинного существа, даря изысканную ласку. Тайники ее сознания, хранившие юношеские воспоминания о Кэмероне, раскрылись, выпуская содержимое наружу.

Господи помоги. Жозетте необходимо было собрать волю в кулак и прогнать Кэмерона прочь, пока она не пропала окончательно. Но она лишь слабо промямлила, сопровождая жалкий толчок ему в грудь:

– Остановитесь.

Кэмерон сделал шаг назад, посмотрел на Жозетту, а потом отер губы тыльной стороной ладони.

– Ну, почему, черт возьми, я не могу оставить вас в покое?

Кэмерон развернулся и, широко шагая, направился к лестнице.

– Мы не можем вести себя подобным образом, когда речь идет о девочке. Впредь все наши беседы будут касаться лишь Алексии и вестись они будут в присутствии свидетелей.

Жозетта была настолько ошеломлена, что горячечный туман в ее голове развеялся сам собой. Она прижала руку ко рту, когда мысли, рассыпавшиеся точно частички головоломки, вдруг собрались воедино. Мужчина, воспоминания о котором она лелеяла в своем сердце и мечтах, только что пообещал не возвращаться в ее дом без сопровождения. А через десять дней он и вовсе покинет ее навсегда. Внезапно мысль о том, что ей придется провести еще одну ночь в одиночестве, обдала Жозетту холодом, заставив еле слышно произнести:

– Не уходи.

Кэмерон замер на верхней ступени лестницы и провел рукой по волосам.

– Ты не хочешь, чтобы я остался, Жозетта. Ты знаешь, что произойдет дальше. Мы оба об этом пожалеем.

Кэмерон ощутил колебание воздуха за спиной, а потом услышал тихий шорох шелка.

– Мы пожалеем? Как ты можешь говорить за меня?

Тиски, сжимавшие грудь Кэмерона, усилили давление, сорвав с его губ стон. Что-то внутри него сломалось, и он внезапно ощутил ужасную усталость. Сдавшись, он тяжело опустился на верхнюю ступеньку и уронил голову на руки.

– Мы оба будем сожалеть, Жозетта, но по разным причинам.

Застарелое чувство вины накрыло Кэмерона с головой, смешавшись с новым. Если бы не он, его жена и сестра Жозетты были бы живы. Он не имел права искать удовольствия ради удовольствия. Особенно с этой женщиной. И все же он не мог заставить себя спуститься по лестнице и выйти за дверь. Пока не мог.

Жозетта подошла ближе. Воздух между ними наэлектризовался, как в преддверии летней грозы. А потом Кэмерона окутал еле слышный изысканный аромат Жозетты, сопровождаемый шорохом шелка. Она молча опустилась на ступеньку рядом с ним. В воцарившейся тишине Кэмерон вдруг ощутил странное чувство спокойствия, несмотря на все еще раздирающее его душу и тело вожделение. Очарование Жозетты вдруг обрело какую-то загадочную власть, удерживающую Кэмерона на месте. Он не мог собраться с силами и благородно удалиться. Но время шло, и желание уйти постепенно исчезло. Тяжело вздохнув, Кэмерон потер руками лицо.