Весь жар - Энн Мэтер

Джоанне вдруг стало жутко от пришедшей в голову мысли.

— Почему… почему ты тут? — еле выговорила она. — Что-нибудь с отцом, да? Он… он…

— Он не умер, если ты именно это пытаешься сказать! — холодно сообщил Димитри. — Хотя тебя это мало волнует!

— Что ты имеешь в виду? — сердито взглянув на него, спросила Джоанна.

— Как будто ты не знаешь! — презрительно бросил Димитри.

— Но я на самом деле не знаю! Бога ради, имей же совесть сказать мне, зачем ты приехал.

— Все в свое время, — ответил Димитри, заглядывая в шкафы. — Есть у тебя вообще этот проклятый кофе?

— Только растворимый, — ответила Джоанна резко. — Ну-ка, дай я сама!

Она потянулась в буфет и вынула банку, потом повернулась к плите ставить чайник. Присутствие Димитри делало ее кухню крохотной, а находиться с ним так близко было выше ее сил.

Димитри отступил в сторону, расстегнул пиджак и сунул руки в карманы; так он стоял, широко расставив ноги, и внимательно смотрел на нее. Джоанна была уверена, что он намеренно заставлял ее нервничать, и, положив в две керамические кружки кофе, она повернулась к нему и сказала:

— Почему ты не пришел в приличное время?

— Я здесь с половины десятого, — мрачно сообщил он, прищурив темные глаза.

— Все время ждал здесь? — недоумевая, воскликнула она.

— Ну, конечно, с перерывом на обед, — язвительно заметил он. — Я съездил поесть, забронировал номер в отеле, несколько раз позвонил тебе и наконец встал на вахту.

Джоанна облокотилась о раковину.

— Не могу понять, чем я заслужила такое чрезвычайное внимание! — сказала она.

— Разве? — Димитри холодно оглядел ее. — Телеграмма от Андреа не произвела на тебя совершенно никакого впечатления? Или ты всегда такая спокойная?

— Телеграмма от Андреа? — недоумевая, повторила Джоанна. — Какая телеграмма? Я не получала телеграммы.

— Ну уж этому я никак не поверю! — сердито заявил Димитри. — О боги! Я ждал рядом, у телеграфа в Афинах, когда она отправляла ее!

— Я не получала телеграммы, — дрожащим голосом повторила Джоанна. — О чем была эта телеграмма? Об отце?

— Разумеется.

— Тогда что в ней сказано? — возмущенно крикнула Джоанна. — Бога ради, разве ты не видишь, что я говорю правду? — Она готова была вот-вот расплакаться.

— Неделю назад у твоего отца неожиданно случился приступ. Его забрали в больницу сестер Св. Спасителя в Афинах. Дело было плохо, но, по-видимому, твой отец оказался сильнее, чем мы думали. Сейчас ему уже много лучше.

Джоанна пристально смотрела на него.

— И Андреа сказала, что послала мне телеграмму?

Димитри пожал плечами.

— Кому из вас я должен верить? — грустно спросил он.

Джоанна с горечью отвернулась. Ну конечно же, он поверит Андреа. Почему бы и нет? Он знает ее с детства. Она — та женщина, на которой он хочет жениться. И Андреа он совершенно определенно нужен. Настолько нужен, что она рискнула не послать телеграмму Джоанне, так как, очевидно, ожидала, что та немедленно вылетит в Грецию. Но ее план не удался. Когда Джоанна не приехала по собственной воле, отец, должно быть, как и раньше, послал за ней Димитри.

Наливая кипяток в кружки, она спросила:

— Сливки, сахар?

Димитри покачал головой.

— Я пью черный, — ответил он, вынимая портсигар и закуривая одну из тонких сигар.

Джоанна молча подала ему кружку, потом сказала:

— Пройдем в гостиную? Здесь… тесновато.

Проскользнув мимо него, она прошла в гостиную, включила торшер рядом с телевизором. Потом уселась в кресло у камина, медленно отхлебывая кофе, грея холодные руки о кружку.

Димитри вошел за ней, но не стал садиться. Вместо этого он принялся бродить по комнате, иногда поднимая и ставя на место какую-нибудь безделушку. Очевидно, он давал ей время осмыслить его сообщение.

Наконец Джоанна подняла на него беспомощный взгляд.

— Папа… папа звал меня? — неуверенно спросила она.

— Естественно. — Димитри повернулся в ее сторону, посмотрел на нее долгим взглядом. — Ты же все-таки его старшая дочь.

Джоанна склонила голову.

— Я не знала. Бог свидетель, я не получала телеграммы!

Димитри пожал плечами.

— Я вынужден верить тебе, — отрывисто проговорил он. — Не думаю, что даже ты способна развлекаться допоздна, зная, что отец, возможно, умирает.

— Спасибо, — с горечью отпарировала Джоанна. — Я могу обойтись без твоей снисходительности.

— Черт тебя побери, я вовсе не проявляю снисходительность. Однако ты должна согласиться, что ведешь довольно веселую жизнь!

— Ты ничего обо мне не знаешь! — широко раскрыв глаза, воскликнула Джоанна. — Если хочешь знать, я впервые за много месяцев вернулась домой так поздно. И вообще не могу припомнить, когда задерживалась, разве что на Новый год!

Димитри равнодушно отвернулся.

— Это, разумеется, твое дело, — заявил он грубо. — Интересно, сколькими мужчинами ты можешь интересоваться одновременно?

Джоанна вскочила на ноги, расплескав кофе, рывком поставила кружку на каминную полку.

— Не смей меня осуждать, ты… предатель! — выкрикнула она разъяренно. — Я буду жить, как мне хочется, так же, как и ты!

Димитри окинул ее циничным взглядом.

— Кажется, именно так ты и поступаешь! Скажи мне, что именно делает сейчас этот несчастный идиот, Джимми? Крепко спит в своей постели, насколько я могу понять? Интересно, где именно? Почему не здесь?

Пальцы Джоанны обожгла пощечина. Его щека мгновенно покраснела под загаром. Димитри сердито вскрикнул и, схватив ее за талию, рванул к себе, с жестокой яростью впиваясь губами в ее губы. Джоанна пыталась освободиться, но он был гораздо сильнее и через несколько мгновений жар его тела и прикосновение губ вынудили ее оставить сопротивление и покориться. Со вздохом протеста она обхватила его шею руками и ответила на его поцелуи, прильнув к нему, пока он сам не оттолкнул ее.

— Бог мой, — пробормотал он, и пальцы его задержались у нее на шее, — не заставляй меня сделать то, о чем мы оба пожалеем! — Он провел ладонями по ее рукам под тонким шифоном. — На тебе есть что-нибудь под этой штучкой? — его голос звучал глухо от страсти.

Взгляд Джоанны слегка затуманился.

— Конечно, — хрипло проговорила она, потом, не в состоянии удержаться, положила руки ему на талию и снова придвинулась к нему. — Димитри! — сказала она тихо, — поцелуй меня еще!

Димитри на мгновение сжал руки в кулаки, потом грубо высвободился.