Поезд жизни на колее судьбы - Александр Шельфский

– Да Саш, – она положила свою ладонь на его кисть, – не переживай. Ты просто боишься за сестру. Для тебя она все такая же маленькая девочка, как было раньше. Ты заботишься о ней, переживаешь и из-за этого тебе кажется что все не так.

– Да, но это в меньшей степени. Тут больше Бельгия сыграла роль. Почему не найти себе нормального русского мужика?

– Ну у каждых свои причуды. Саш, если она счастлива, то пускай она будет счастлива, – они посмотрели в глаза друг другу.

– Согласен. Но ты спросила, а я ответил, что сам чувствую. Конечно, я не собираюсь ничему препятствовать. У каждого из нас своя жизнь, – он сказал медленно, с интонацией смирения.

– Слушай, а что говорила обо мне Катя, когда узнала о наших с тобой отношениях?

– Ничего плохого, – он улыбнулся, – ей тогда было около двадцати и ей было не до этого и моих серьезных отношений. Сама понимаешь.

– Ну, – она протянула «у», – да, понять могу.

– Ну вот видишь. Но, честно, ты тогда всем понравилась, когда впервые тебя с семьей познакомил. Все было искренне и они ничего не скрывали, ничего не говорили у тебя за спиной мне.

– Верю, верю, – она посмеялась.

Александр улыбнулся в ответ. Они продолжали обедать, Александр налил себе второй бокал, а Елизавета допивала еще первый. Дальше они говори о разном: работе, семье, планах и другом. Говорили и наслаждались обществом друг друга, что никто не хотел вставать из-за стола, чтобы не расставаться.

Уже все было съедено, бутылка вина уже была заткнута, бокалы пусты, а они все говорили, говорили и время шло быстро, словно только пять минут назад они сели обедать.

– Спасибо, Лиза, – сказал Александр после того как они закончили говорить о планах на лето и стал собирать со стола тарелки.

– Да пожалуйста. И тебе спасибо, – она встала вслед за мужем, взяла бокалы и бутылку и они пошли на кухню.

Посуду Александр поставил в раковину, а Елизавета поставила бокалы рядом, а бутылку туда, где она и стояла на полу.

– Иди ко мне, – он развернул резко ее, прижал к себе и их губы соприкоснулись в глубоком и страстном поцелуе. Она успела только воскликнуть от неожиданности. Они стояли посреди кухни, обнимая и целуя друг друга.

Не прерывая поцелуя, Александр взял ее обеими руками за ягодицы и приподнял. Она обхватила его руками за шею, а ноги скрестила у него за спиной. Она закрыла глаза от наслаждения, а он понес ее в спальню аккуратно, не спеша. Халат ее задрался и она скользила бедрами по его рукам. От страсти она даже пару раз прикусила его губу, после каждого случайного прикуса он сильно сжимал пальцы и Елизавета вскрикивала от наслаждения.

Они наконец дошли до спальни и Александр аккуратно и мягко опустил ее на кровать не разрывая свои и ее губы. Он стоял над ней, видя ее грудь из почти распахнутого халата. Они смотрели друг на друга. Елизавета прикусывала нижнюю губу или проводила языком по верхней, пока он быстро развязывал свой халат и улыбался ей. Затем, оставшись в одних трусах, лег сверху на Елизавету. Они продолжили свои поцелуи. Руками Александр гладил голову жены, ее шею, плечи. А она двигалась пальцами по его спине, а порой скользила по ней только ногтями. Он развязывал ее халат одной рукой, не прекращая ласк другой. И вот, когда халат оказался распахнут они оба ощутили тепло тел друг друга. Грудь Елизаветы соприкоснулась с грудью Александра. Он стал медленно поцелуями спускать к груди, а она сжимала пальцами его волосы или гладила по голове, плечам.

Он скользил языком от шеи вниз, между грудей и до пупка, а потом обратно наверх, только теперь он поднимался не по середине, а ушел в сторону одной из грудей. Он целовал ее, скользил вокруг соска языком, а потом прикусил его передними зубами. Елизавета стонала очень громко и часто дышала. Он переходил от одной груди к другой, а руками не прекращал и вовсе их ласкать. Соски Елизаветы стали твердыми, она закрывала от наслаждения глаза и была вся под властью чувств и эмоций от наслаждения.

– Переворачивайся на живот, – сказал тихо и нежно Александр и «помог» руками ей перевернуться и снять с нее шелковый халат.

Она теперь лежала на животе, высоко подняв попу, что в народе называется «отклячиться», а спину выгнула. Александр стал тереться об нее и сквозь его трусы она ощущала его возбуждение.

– Сними их! – сквозь стоны буквально приказала она, – и мои. И мои! А-аа-а! Да!

Александр стянул с нее трусики и бросил рядом на кровать. Также он поступил и со своими. Теперь они были оба абсолютно без одежды. Он лег на нее сверху и стал целовать ее шею, плечи. А потом стал спускаться поцелуями вдоль позвоночника к кобчику и скользить по спине руками. Дойдя до поясницы он остановился и стал целовать только там, а руками он сжимал ягодицы Елизаветы. От его движений она выгибалась и ощущения у обоих были только острее. Несколько раз он не сильно шлепнул ее, а затем рывком подался вперед и уже их головы были рядом.

Александр, приподняв тело Елизаветы, стал ласкать ее грудь руками, а потом они вдвоем перевернулась и уже он был снизу, а она спиной лежала сверху. Поворот получился чуть неуклюжим, поэтому во время него оба засмеялись. Так он ласкал ее тело, поцелуи в шею и за ухом не прекращались. Его руки стали спускаться от груди все ниже и ниже. А потом он стал пальцами ласкать жену отчего у нее стали вырываться вскрики, стоны и громкое «а-ааа-а». Он сделал несколько движений «туда-обратно» пальцами в ней, после чего, она резко, рыча от возбуждения, вытащила его руку, перевернулась к нему лицо и, после секундной заминки, она начала двигаться, поднимаясь и упускаясь. Оба не моли сдерживать эмоции в этот момент. Елизавета смотрела на Александра глазами какими хищник смотрит на жертву, но через секунду она их закрывала и сама становилась жертвой, наслаждаясь этим. А он, во время движений, не мог делать что-то одно. То его руки были на ее грудь, то на бедрах, а то на животе. Руки, как и его сознание, не могли сосредоточиться. Эмоции брали над ними верх и уже через несколько секунд Елизавета кричала громко и повторяла:

– А-ааа! Да! Да, милый! Давай!Давай!

И он