Время кораблей - Юлия Леру

— Землетрясение, — Анна, который справился со всем пораньше, уже стоял у стола и смотрел на нее расширенными от страха глазами. — Снова землетрясение, София, ты понимаешь, снова!

Софии вдруг стало мало воздуха и пространства вокруг, и она торопливо подошла к окну, чтобы распахнуть его и выглянуть наружу. Возбужденные и испуганные голоса уже звенели в воздухе — биокорпус торчал на улице в полном составе, и произошедшее застало их прямо там, — и среди слов «что», «откуда» и «почему» все чаще и чаще повторялось другое, напомнившее о себе тогда, когда о нем было так приятно на время позабыть.

— Стена!

ГЛАВА 21 ВРЕМЯ КОРАБЛЕЙ

Она, едва осознавая, что делает, мазнула пальцами по сенсорной панели компьютера, отправляя его в гибернацию, и бросилась к выходу. Анна — следом, и безмолвно они промчались по коридору почти наперегонки, как если бы от того, кто добежит до двери раньше, зависела их жизнь.

Они только-только успели остановиться, когда выбежали наружу:

— Рональд! — раздался взволнованный голос, и мимо Софии пронеслось в сторону Анны до боли знакомое видение с золотистым шлейфом волос.

Да сколько ж можно?!

Нет, она даже не повернется в их сторону больше. Даже не посмотрит.

Какое-то время София стояла в гордом одиночестве, кусала губы и слушала краем уха полные тревоги предположения сгрудившихся чуть поодаль биологов. Она первая и увидела направляющиеся в сторону Главного дома открытые джипы военных: один, два, три — и впереди ожидаемо был тот, что вез Зельду.

Со всех ног она рванула наперерез.

— Стойте! Зельда! Стойте!

Джип остановился буквально в метре от нее. Солнце, рассыпающееся бликами по лобовому стеклу, высветляло лицо сидящего спереди коммандера, придавая ему оттенок камня, и это как-то странно гармонировало с выражением этого лица. Неодобрительным. Но лишенным удивления, словно Зельда чего-то такого от Софии и ожидал.

— Владимир, уйдите с дороги, — сказал он.

— Что это было за землетрясение? Это же была стена, так? — выкрикнула она, не обращая внимания на его слова.

— Корабль миссии от нас отрезан, — отозвался Зельда, не отвечая и одновременно отвечая на вопрос, и позади Софии голоса сразу стихли, сменившись ошеломленным молчанием. — Как только они приблизились к стене на робовозчиках, включилось ее защитное поле. Они не смогут провезти к нам никакое оборудование, включая роботов. И даже электронику пронести смогут не всю… и не всю рискнут. Сейчас руководитель миссии свяжется с колонией для брифинга и расскажет, что и как.

Почти одновременно с его словами откуда-то с крыши одного из зданий позади взлетели в воздух и понеслись прочь стаей дроны. Их проводили глазами, кажется, все.

— Дадите теперь проехать, Владимир?

— Возьмите меня с собой, — попросила София. — Вы ведь едете в Главный дом, возьмите.

Взгляд Зельды пронзал ее даже сквозь стекло.

— Залезайте.

Приоткрылась задняя дверь, и крепкая рука одного из людей коммандера почти втянула ее в джип. София неграциозно плюхнулась на сиденье, и джип рванул с места так, что она прикусила язык.

До Главного дома на четырех колесах было совсем недалеко; она крутила головой, замечая, что из почти всех зданий высыпали люди и тянутся, тянутся — нет, ну как же «тянутся», когдабегут?! — в сердце колонии, снова напуганные загадкой, которая вот уже шесть недель сидит у них под носом и не дает себя разгадать.

— Фрейя! — схватилась София за коммуникатор, но Зельда, бросив на нее молниеносный взгляд в зеркале заднего вида, успокоил:

— Ваш робот с утра в Главном доме. Мы решили, что там она сегодня нужнее.

«Мы» — это, конечно же, не отряд Зельды и уж тем более не начальник колонии. «Мы» — это миссия, которая прилетела, и которая уже начала распоряжаться имуществом колонии, как своим.

И артифишем Софии в том числе, хотя она еще не согласилась на их условие и все еще может улететь с планеты уже завтра.

Или, получается, уже согласилась? Иначе сейчас ее мысли были бы не полны догадок о том, как с происходящим будут разбираться без оборудования и с единственным роботом в качестве подспорья, а ужасом оттого, что, возможно, она застряла на Цирцее-4 еще на несколько… недель?

Большая часть космических невест, как и экипаж корабля, на котором прилетела София, уехал на космодром еще три дня назад. Остались только она и Жанна, врач-соматолог, но за Жанну проголосовала колония и из Центра адаптации она уже переселилась в выделенное ей постоянное жилье. София же, образно говоря, болталась между небом и землей.

Северина уже сделала пару осторожных намеков, хотя по-хорошему она имела право объявить о своем замужестве в самый последний день. Вот только все знали, что этого не случится.

Колония недоумевала: чего ждет Владимир, на что надеется?

София на что-то надеялась.

Наконец перед ними вырос Главный дом: с толпой, сгустившейся у дверей, с платформой и голографическим проектором рядом с ней — их спешно устанавливали техники, — и с вопросами, на которые ни у кого не было ответов.

В толпе крутилась и Фрейя и, заметив Софию, она бросилась ей навстречу.

— Я же говорила! — Голос робота отражал почти человеческие эмоции. — Я же говорила, София, что что-то обязательно случится, когда меня не будет с тобой рядом!

Синие глаза просканировали выражение ее лица.

— Ты напугана землетрясением? Выглядишь взволнованной. Ты не пострадала?

София спрыгнула на землю, чувствуя на себе и военных сотни взглядов, и покачала головой:

— Нет, я не пострадала. Но да, я волнуюсь. Ты ведь слышала новости?

— Я была в диспетчерской, когда все случилось, — подтвердила Фрейя. — Правда, нас всех попросили выйти, даже меня. Слишком маленькое помещение и слишком большое событие. Руководитель миссии хочет обратиться ко всей колонии.

София оглянулась на Зельду, но он уже растворился в толпе. Нет, им нельзя было упускать его из виду.

— Следуй за мной, — бросила она и вклинилась в толпу.

Люди все прибывали, и чем ближе София и Фрейя продвигались к проектору, тем труднее им было. И вдруг без всяких предисловий и вступительных речей голограмма высокого мужчины в форме выросла на круглой платформе, где сошлись лучи проектора, и заложила руки за спину. Властное лицо с тяжелым подбородком показалось Софии неприятным, даже враждебным. Форма была под стать выражению этого лица: чернильно-синяя, как космос, украшенная широким холодно-серебристым позументом на груди и рукавах.

Она никогда не видела такой.