Развязанные узлы - Галина Дмитриевна Гончарова

У ньоры Катарины, как сейчас помнится, голова к грозе болела. Разламывалась просто. Это ж не значит, что она грозу вызывала или накликала?

Это не смена облика. М-да...

- Я понимаю.

- Вот и отлично. Если что, может, ты и расскажешь. Или твои дети - его детям.

Мия пожала плечами.

- Вы уже отказались от мысли о совместных детях?

- Сами решите, - отмахнулся дан Козимо. - Взрослые уже... своего ума хватает, чего старика-то слушать?

Мия хмыкнула.

Ну да, попробовал бы его кто-то не послушать!

Разговор оборвался стуком в дверь.

- Отец?

Дан Козимо хмыкнул и чуточку досадливо отозвался:

- Войди, сынок.

Рикардо появился на пороге.

- Я волновался, - улыбнулся он.

Мия почувствовала, что тает. Тает от его улыбки. Так бы и стекла вся на пол... она понимала, что дан Козимо смотрит, и выводы делает, и... и наплевать! Так бы и кинулась сейчас на шею, прижалась, обняла...

Кровь?

Может, и кровь. Но как же ее тянет к этому мужчине! Просто до ужаса!

Нет, такое одной кровью не объяснишь, тут что-то посерьезнее происходит, это точно.

- О ком? - дан Козимо нить разговора не терял. - У тебя чудесная подруга, я уже предложил Миечке остаться на зиму в нашем замке.

- Она согласилась? - Рикардо довольно улыбнулся.

- Согласилась, - кивнула Мия.

И она, и дан Козимо понимали, о чем идет речь.

Да, она согласилась. На все.

И остаться на год, и узнать больше о себе и своих предках, и...

Она - согласилась. А что уж будет дальше?

Мия не знала. Но подозревала, что будет трудно.

Адриенна (столица)

- Вы выглядите усталым, ваше величество.

Будущему свекру Адриенна искренне сочувствовала. Вот как хотите...

Да, сволочь, каких поискать и не найти!

Да, ее фактически заставляют выйти замуж.

Да, потомок убийцы и узурпатора... кстати, хорошо бы до свадьбы еще раз с Морганой поговорить, но вряд ли выйдет. Прабабка не зря предупреждала, лучше лишний раз потерпеть, чем попасться.

И в то же время...

Вот нельзя им не восхищаться! И Адриенна это преотлично понимала.

Сидит он за столом, усталый, весь серый, костюм на короле самый простой, дублет из обычного сукна, только и того, что в алый цвет крашеного, из всех украшений - только два кольца, коронационное и венчальное, корону - и ту снял.

Голова болит зверски. До безумия...

И работает.

Кто-то считает, что король только пирами интересуется? И балами, ну там, охотами? Хоть на оленя, хоть на баб?

Есть такие. Но вот беда - на троне они долго не сидят. И потом прозвища меткие получают,

Мягкий меч, к примеру. И за характер, и за мягкость.... Гхм, меча.

Рогатый. И за наличие того самого, и за характер, которому черти в аду позавидуют.

Заячья лапа. За любовь к охоте. Аж пять лет проохотился, потом понял, каково дичи живется. Когда самого затравили, как того зайца. *

*- бывали прозвища и похлеще: Темный, Косой, Железнобокий, Да-и-нет, Галантный Бодрячок, причем и на Руси и в Европе, прим. авт.

Его величество Филиппо работал постоянно.

Отчеты из министерств, казначейств, отчеты с границ, письма, кляузы, доклады, судебные дела... и все это он помнит, и знает и кто, и что, и когда... спроси - так он тебе на десять лет назад расскажет все тонкости! И законы знает так, что Адриенна только восхищалась.

Самосуд?

Ну... есть и такое, конечно. Был недавно случай, один дан кинулся к ногам короля, вопия,, что ему жена наставила рога с соседом. И живет с ним, как ни в чем не бывало.

Его величество выслушал, опросил свидетелей, подумал...

Обычно такие вещи решаются дуэлью. Но тут... муж - пожилой. Сосед молодой. Супруга тоже молодА и ветрена, она себе мигом новое увлечение найдет.... В монастырь сдать? Так любит же ее супруг, любит...

Его величество и принял решение.

Так сказать, для уравновешивания... любовнику прекрасной эданны было приказано три года носить рога, специально выданные из королевских трофеев. Оленьи, роскошные...

Да, вот так.

Появишься где-то без рогов?

Отправишься в Воронью башню на десять лет.

Не желаешь? Тогда носи рога. Хочешь за спиной, хочешь на голове... тут его величество проявил понимание, оленьи рога весили столько, что привязать их к голове было просто нереально. Шея сломается... Все законно.

Наставил рога?

Ну так и сам попробуй этого удовольствия. А эданну предупредили, что следующий ее любовник будет наказан точно так же. Авось, или хвост прижмет, или блудить на какое-то время перестанет...

Против закона, зато как действенно! Все королевство декаду потешалось!

Но в остальном, его величество никакого прецедентного права не признавал. Сказано, что за кражу год тюрьмы, к примеру?

Вот так оно и будет. Так и должно быть. Все четко по закону, по статьям, по правилам.

И... будем уж честны. Сибеллины правили хорошо, благодаря своим особенностям.

А Эрвлины - благодаря вот таким,, как Филиппо Третий. Ему и благословения не надо, он даже во время эпидемии все так хорошо организовал, что столица за год восстановилась.

Адриенна все чаще думала, что вот за такого и замуж можно было бы выйти. Сволочь, но ведь умная! А с такими можно иметь дело! Нужно даже! Так и постигнешь мудрость, которая гласит, что умный враг лучше глупого друга.

- Я действительно устаю последнее время, - Филиппо отложил в сторону бумагу, потер лоб. Ему тоже было, о чем подумать.

Вот ведь...

Адриенна, хоть и не родня ему по крови, но сидела вместе с ним. И на полном серьезе вникала в управление государством. Сын норовил свильнуть в сторону с жалобным: 'скуууууучно', а эта девчонка...

Вот ведь, как кровь в ней проснулась!

Сидит, слушает, вопросы задает, сама что-то пытается сделать - и не скажешь, что дура. У нее получается. У Филиппо не всегда хорошо идет, а эта на лету схватывает. И запоминает, и как, и что, и кто... где справедливость? Нету?

Вот он так и знал, что украли. Отвернуться не успеешь - половину королевства разворуют!

- Давайте я вам травяной отвар с медом налью, - предложила Адриенна. И получила кивок от короля.

- Да, пожалуйста...

Они оба знали, что остается непроизнесенным.

Хватит ли у тебя сил справиться, когда я уйду? Уже скоро...

Хватит ли у меня сил, когда ты уйдешь? Уже скоро...

Но молчали.

Некоторые вопросы лучше не озвучивать, и Филиппо говорил