Развязанные узлы - Галина Дмитриевна Гончарова

А рассказать надо. От греха...

О том, что Адриенна в этот момент мечется по спальне, разрывая в клочья тонкий батистовый платочек, никто не знал. Может быть, только Матео Кальци о чем-то догадывался...

Черные розы цвели так, что к розарию даже подходить было страшно. Воздух буквально пропитывался ароматом, хоть ты собирай, да на рынке торгуй, а цветов на кустах были сотни и сотни... от совсем крохотных бутонов, до громадных, размером с его кулак...

Розы подпитывались гневом и болью своей королевы, и цвели, цвели, цвели...

Мия (провинция)

Мир - прекрасен.

А некоторые идиоты совершенно зря оскверняют его своим присутствием.

Рикардо оставил Мию в постели, довольную и счастливую, и отлучился по каким-то своим делам.

Мия повалялась несколько минут, потом потянулась, встала и подошла к окну.

Демарко ей нравилось.

Здесь не было оливковых садов, как в Феретти. А вот яблочные - были.

И замок пах яблоками. От подвала до башни. Яблоки, яблоневый цвет... хорошо!

- Прикройся, бесстыдница, - заворчало сзади.

Мия развернулась.

В комнату без особых рассуждений вошла... тетка лет сорока, может, постарше... простое платье, чепец на заплетенных косах.

- Ньора? - вежливо поинтересовалась Мия.

Пока - вежливо.

- Ишь ты... ко мне будешь обращаться - ньора Гацина, Джеронима Гацина! Я тут главная над женской прислугой, так что будешь меня слушаться. Я бездельниц и шлюх в своем замке не потерплю...

Мия и так-то злилась. Но до этих слов у ньоры еще была возможность обойтись без трепки.

А вот сейчас...

Ньора Гацина и не поняла, как это случилось.

Вот, стояла у окна девушка, спокойно стояла, в одной коротенькой рубашке, которая так просвечивала, что лучше б без нее... бесстыдница, а в следующий миг - ньора почувствовала резкую боль в руке.

И внезапно поняла, что стоит на коленях. А девица преспокойно заламывает ей руку еще сильнее.

И больно же!

- Аиииии! - завизжала экономка.

Куда там!

Мия и не с такими справлялась, так что пережать горло дуре было делом минуты.

- Ты меня слышишь, дрянь?

Ньора Гацина закивала головой. Кажется, она уже сильно пожалела о своих словах. Рука болела так... она вообще еще есть?

Ледяные пальцы сдавили горло, и шепот над ухом тоже был очень выразительным.

- Меня зовут Мия Романо. Можешь обращаться ко мне просто - ньорита Романо. Я не шлюха, потому, что не беру денег с любимого мужчины, и подчиняться я тебе не собираюсь. Посмеешь поднять на меня руку - убью. Повысишь голос или скажешь что-то не то - вырву язык. Не сомневайся, я смогу.

Ньора Гацина и не сомневалась. У девушки были все повадки убийцы... кого ж юный дан притащил в замок?

Ой мамочки....

- А если тебе придет в голову забавная мысль кому-то рассказать о нашей беседе... я тебя не убью. Я тебе просто сломаю шею, вот здесь, - тонкие пальцы Мии погладили шею экономки в строго определенном месте. - Ты будешь лежать и гадить под себя. И все. И так лет сорок или пятьдесят, сколько там тебе останется. И ни один лекарь не сможет тебе помочь... поняла?

Ньора захрипела.

Мия подумала еще пару секунд.

- Молчание - знак согласия.

И разжала пальцы.

Ньора несколько секунд еще стояла на коленях, потом осторожно поползла в сторону.

- Не переживай, я не обиделась, - успокоила тетку Мия. - Так что ты хотела?

Показывать какое-либо уважение к этой женщине она не собиралась принципиально. Сама нарвалась. Мия не начинала первой, она просто стояла у окна, если бы тетка хоть поздоровалась перед тем, как начать ворчать... люди тоже бывают разные.

Мия знавала в столице женщину, которая ворчала на всех.

Вообще.

Муж, дети, внуки... когда ее мужа свалил удар, она за полгода поставила его на ноги. Ворчала, ругалась, кормила с ложечки, таскала на себе, строго выполняла все предписания лекаря, еще и стирку на дом брала, чтобы хоть рию семье заработать... но ворчала - жуть! Муж смеялся, что он и на ноги-то встал, лишь бы жена отвязалась.

А другие в таких ситуациях и отравить могут с ласковой улыбочкой, и на слуг-служанок человека бросают, и чего только не делают...

Вот тебе и ворчунья.

Если бы эта баба была такой же, Мия могла и стерпеть. Случается...

Но тут-то другое!

Тут ее явно хотели обидеть, унизить, задеть... и? Стерпеть и дать волю мерзавке? Пусть куражится дальше?

Почему-то Мие это совершенно не нравилось. Перебьется...

- Я... это...

Мия молча ждала. И разглядывала тетку, прикидывая, как ее лучше убить.

Шею ломать?

Нет, это попугать. А так-то неинтересно... зачем? Долго, муторно... и горло перерезать лень. В крови испачкаешься. Наверное, лучше всего ее отравить. Только чем-то таким... к примеру, поискать в лесу гадюку...

Вот, именно о гадюках почему-то и подумала несчастная ньора. Именно такой взгляд у них и был.

Ледяной, безразличный, спокойный... укусит, убьет - и улыбнувшись, пойдет дальше. И прекрасно себя будет при этом чувствовать.

Дан Рикардо не первый раз тащил в замок... всякое. И служанок привечал в своей кровати, и одну жонглерку, и актриску с большой дороги... ньора видела свой долг порядочной женщины в том, чтобы не давать распускаться мелким тварям! Понятно, же, продажных девок надо держать в строгости! Она, Джеронима, жизнь прожила, она знает...

Она всю жизнь тут, в Демарко, со служанки начинала, полы терла... она женщина честная!

Правда, замуж не вышла, ну так это понятно! Мужикам же только того-самого и надо, а она женщина честная, порядочная, всем говорила, только после свадьбы...

Да и после свадьбы-то... грех какой!

Вон, вчера что дана, что его гостью, как слышно-то было,, хорошо хоть, в отдельном крыле. А все равно... Господь - он все видит! Нельзя ж так... надо только в темноте. И в рубашке, и под одеялом, падре Лелли правильно говорит...

А эта...

Что-то подсказывало ньоре Гацина, что эта девица и падре сожрет, не подавится. И ньора испугалась всерьез.

По-настоящему.

Когда тебя готовы... даже не то, чтобы убить. Когда тебя преспокойно и мучительно убьют, а потом пройдут по трупу и забудут навсегда - это чувствуется. Это как запах или крик. И ньора это отлично чувствовала. И ей было страшно.

- Я хотела... насчет одежды. Дан распорядился... платья пошить. Обувь там...

Мия кивнула.

- Я шить не