Моя в наказание - Мария Анатольевна Акулова

А еще можно. Сейчас почему-то можно всё. Гладить затылок. Вести по ровному ряду зубов кончиком языка. Оттягивать губу и посасывать. Нежно прижиматься к уголкам. Тереться носом о щеку. Спускаться пальцами на плечи, гладить их и царапать. И грудь. Смотреть в глаза. Тонуть в черной-черной зелени.

Только говорить, что я его люблю, нельзя. А любить — снова можно.

Когда нога начинает дрожать, Айдар поднимает меня, оплетаю обеими его торс. Продолжаем навесу. Всего несколько толчков. Дальше — на пьедестале раковины.

Почти сразу понимаю — это не потому, что тяжелая. Он тоже хочет трогать. Ощупывает ягодицы и спину. Считает ребра, сжимает талию. Спускается губами от моего лица на шею. Слушает мои стоны, которые я раньше всегда старалась сдержать.

Мне приятно до поджатых пальчиков, но кажется, что сегодня уже не кончу. Я и не хочу. Мне просто хорошо на грани между грубостью и нежностью. А об оргазме для него — мечтаю.

Щеки опаляет стыд и удовольствие, когда ловлю нас двоих за одним и тем же — мы следим, как соединяются тела. Поднимаем взгляды. Схлестываемся. Тянемся и сплетаемся языками тоже.

Этот секс слишком такой же, каким был в нашем браке. Мне даже кажется, что сейчас выйдем из ванной — а там наш не наш любимый дом.

Внизу живота пляшут языки пламени. Они долго сладко лижут. Потом — остро пекут. Собираются в огненный шар и разлетаются, осыпаясь по телу искрами. Я даже не понимаю, как умудрилась дойти до оргазма и кончить. Просто дыхание сбивается. Зрачки расширены настолько, что плывет изображение.

Член выскальзывает из тела. Презерватив слетает со щелчком. Это не по сценарию. Я пугаюсь. Я еще не готова услышать, как шлепнется, наполненный спермой.

А потом понимаю, что сегодня все иначе. Вообще все.

Айдар тенят мою руку за кисть. Я чувствую себя глиной. Оплетаю пальцами возбужденный до предела член и веду по нему.

Пламя, которое плясало по телу, теперь щекочет щеки и губы. Это потому что Айдар на них смотрит.

— Сильнее, — слушаюсь. Ускоряюсь и сжимаю второй рукой мошонку.

Сперма стреляет мне в живот, пачкает пальцы и грудь. Я отпускаю, немного паникую. В голове — пусто, а надо думать, что дальше. Хочу отдышаться. Пытаюсь отстраниться, но вместо этого Айдар сжимает мой затылок и тянет на себя. Ощутимо бьемся лбами. Грудная клетка бывшего мужа интенсивно движется. Я, во всем ведомая, даже свое дыхание подстраиваю под его.

— Ты едешь к Миллерам? — и сама не знаю, откуда нахожу в себе наглость спросить. Но ответа жду без страха. Вот сейчас — передоз. После него — спокойствие.

Я поклялась себе, что не буду докапываться, куда его приглашали, но узнала случайно. Миллеры обратились ко мне с просьбой подготовить их к важному вечеру. Что-то благотворительное. Для избранных. Я с извинениями отказалась. Это время уже забито. Не уточнила, что Айдаром.

— Еду. — Ответ ожидаемый, но меня обжигает ревностью. Стараюсь погасить.

— Ясно. Тогда я быстро.

Совершаю попытку соскочить с тумбы, уперевшись в каменную грудь. Вместо этого чувствую давление на бедре.

— Про пирог не забудь только. Сафи старалась…

И я тоже.

— Не забуду.

Воздух пахнет пряно. Мне кажется, нам пора двигаться. Но мы…

Синхронизируем дыхания. Айдар сам отталкивается лбом от моего. Мое глупое облегчение длится несколько секунд. Потом я понимаю — и сейчас он меня еще не отпустил. А когда?

— Я уезжаю. — Сердце грохается под умывальник. Не могу вдохнуть. — На три недели. — Смаргиваю невпопад. — Объясни Сафие так, чтобы не думала, что бросил.

— Я бы никогда такого не сказала.

Усмехается, а потом становится предельно серьезным. В глаза диктует:

— Приеду — обсудим все. Решим, как дальше…

— С Сафие?

Мы так и не выключили воду. Слушаю, как течет, и считаю стуки сердца.

— Да. С Сафие. И как с тобой.

Глава 20

Айлин

Не могу сказать, что люблю, когда в нашей с Сафие жизни активность бьет ключом, но как-то так получилось, что такое случается нередко.

Сегодня наш городок отмечает День основания. Мероприятий — куча. Настроение — торжественное. Сафие в составе детского ансамбля участвует в утреннем концерте, который проходит в парке развлечений.

Мы встали заранее, позавтракали, повторили танцевальный номер, я полночи аккуратно выглаживала детские костюмы, которые сама же и отшила. Теперь мы с дочкой делаем красивую прическу, красим губки и выбегаем.

На трамвае было бы быстрее, но с десятью платьями и маленьким ребенком я так не смогу. Поэтому поедем на машине, которую еще нужно будет где-то оставить. Боюсь, места рядом с парком нет с самого утра.

Сафие позевывает, позволяя мне крутить её голову во все стороны, а я стараюсь сделать идеальное плетение, как на увиденной вчера картинке.

Легла я сегодня в три. Встала — в пять. Мне кажется, что волнуюсь сильнее дочери. Но это чуть ли не первый наш такой масштабный концерт. Я очень хочу, чтобы Сафи и ее подружки-очаровашки блистали, как и заслуживают.

Айдара нет рядом с нами уже две недели. Еще одна и он возвращается.

Я бы слукавила, сказав, что это не вызывает во мне никаких чувств. Еще как. Очень смешанные.

Сначала мне было грустно. Потом — тревожно. По многим причинам. Но время от времени сердце просто замирало с мыслями «а вдруг»…

Облегчения, при этом, не было. Или я его не заметила. Больше язык не повернется сказать, что по-прежнему хочу, чтобы он просто исчез. Поздно.

Он нужен Сафи. И мне тоже нужен.

Наша последняя встреча, слова и чувства до сих пор отзываются в грудной клетке трепетом.

Знаю, как хочу «решить со мной».

Чтобы ты меня любил.

И ты полюбишь.

Я сделаю все. И ты полюбишь.

Понятия не имею, откуда во мне эта дерзость и уверенность, но не даю им исчезнуть. Борюсь с сомнениями и страхами.

Я же не совсем дура. Чувствую происходящие с ним изменения. Наказание пошло не по плану. Очень быстро. Почти сразу. Я не хочу поставить его на колени, как он поставил меня. Но привести к выводу: это ни черта нам с ним не надо, очень.

Крайне самоуверенно было бы думать, что он уехал, чтобы остыть. Конечно, нет. Раньше я старалась не теребить рану и не интересоваться тем, что происходит в жизни бывшего мужа. А в первый же день после его отъезда — не сдержалась. Погуглила.

Мурашки бегут от осознания достигнутых им высот. До того, как согласился на работу в прокуратуре,